( Не) родная мама. Она - мой смысл жизни

Глава 11. Август

Август

Приглядываюсь к дочке и стеснительной малютке, прячущейся за её спиной. Рядом стоит водитель — тот самый, которого Маша иногда принимает за няньку.

— Папуль, это Настя! — торжественно объявляет дочка и тянет скромнягу в номер.

Я внимательно смотрю на девочку и не могу вымолвить ни слова. Если бы не знал, что у меня одна дочь, решил бы, что на пороге стоят сестры-двойняшки. Может, у меня двоится в глазах? Моргаю несколько раз. Нет, не показалось.

— Моя подружка! Хочу кукольный домик доделать. Мозя?

— Мозя, — хрипло отвечаю, переводя взгляд то на двух девочек, то на Альберта. Водитель пожимает плечами, мол, он тут ни при чём. А я что? Я не против — пусть девчата играют. Просто слегка опешил. Да, они похожи, но если приглядеться — есть отличия: щёчки разные, цвет глаз и носики чуть отличаются.

Выдыхаю, решив, что просто перенервничал.

— Привет, Настя, — наконец прихожу в себя и знакомлюсь с девочкой. — Проходи, не стесняйся.

Машуля тут же тащит подругу в комнату.

— Не бойся! Папа у меня хороший! Да, папуль? — ласково обращается ко мне, хлопая длинными ресничками. Не могу не улыбнуться — маленький манипулятор.

— Кусаться точно не буду, — шучу по-доброму, откладывая все документы в сторону. Всё, никакой работы. У меня дочь домой подругу привела! Надо уделить им время, похлопотать. — Настя, да?

Она скромно кивает, всё ещё крепко держась за Машину руку. Видно, что хорошенькая, не избалованная. Слегка боится, но держится прямо, с достоинством. Кого-то мне напоминает, только не могу понять, кого. Явно дочка богатых гостей, а большинство из них я знаю.

Ладно, не буду забивать себе голову.

— Меня Август зовут, — мягко улыбаюсь, протягивая ей широкую ладонь. Настя нерешительно смотрит на неё, чуть сжимается, прячется за дочку. Совсем незаметно. Напугал? Блин. Меня Машуля никогда не боялась, я даже не знаю, что делать. — Будем дружить?

Она прижимает к себе ручку, но, немного подумав, кивает и уже чуть улыбается, протягивает мне свою ладошку.

— Дядя Август? — спрашивает так нежно, что у меня внутри всё тает.

— Можно так, — добрее становлюсь на глазах. Вспоминаю Машу, которая всегда становится такой же лапочкой, когда ей что-то нужно. — Конфеты с чаем будете?

— Будем! — отвечает за двоих дочка. — Ты, папуль, не пележивай. Ой, не пер-реживай. Иди работай в свой кабинет, а мы тут тихонечко посидим.

— А, то есть папа тебе для домика уже не нужен?

— Нет, ну если хочешь с нами поиграть!

— Спасибо, что разрешила, королевишна моя, — кланяюсь в шутку, вызывая улыбку у Насти и счастливую улыбку у своей дочки. — Бегите, сейчас всё принесу.

Маша гостеприимно тянет малышку в свою комнату. А я не могу не нарадоваться за дочь. Насыпаю гору конфет в тарелку — те самые, которые иногда прячу от Маши из-за её зубов. Но сегодня ведь можно чуть-чуть?

Готовлю две кружки чая — горячей и холодной воды пополам. Вроде всё?

Беру поднос, аккуратно всё расставляю и направляюсь в комнату Маши. Захожу — и снова не могу привыкнуть к этому обилию розового. Ох, нет, надолго я здесь не задержусь. Вспоминаю, почему в прошлый раз мы так и не собрали домик — у меня рябило в глазах.

Девочки уже сидят на полу, на ковре перед тем самым домиком, который даже выше их обеих.

Аккуратно ставлю поднос между ними и сажусь на кровать, наблюдая за их счастливыми лицами.

– Настён, – зову тут же незнакомую малышку.

– Да? – лепечет она опять испуганно, её голос дрожит, а глаза широко распахнуты от тревоги.

– А твоя мама знает, что ты здесь? – спрашиваю первое, что приходит в голову любому взрослому человеку. Я бы Машу никогда не отпустил в гости к незнакомому человеку, только с водителем или Лизой. А тут она совсем одна, такая маленькая и беззащитная.

Настя приоткрывает губы, чтобы что-то ответить, но тут же осекается. Опускает взгляд в пол, нерешительно мнёт тонкую ткань своего сарафана маленькими пальчиками.

– Нет, – тихо признаётся она, и в этом коротком слове слышится страх и растерянность.

Я мгновенно напрягаюсь, внутри всё сжимается от тревоги. Представляю эмоции её родителей, и сам будто бы теряю свою дочку. Сердце начинает биться чаще.

– Ты знаешь мамин номер? Я могу позвонить ей, предупредить, что ты у нас? – стараюсь говорить мягко, чтобы не напугать её ещё больше.

Настя снова теряется, её плечики поникли.

– Мама тут работает, – грустно говорит малышка, едва слышно. – И забирает меня в обед. Она не узнает, что я тут. Я потом быстренько вернусь…

Значит, она дочь кого-то из персонала? Может, мне стоит самому найти её маму и сказать, где её дочка? Тревожно как-то.

– Дядя Август, не говорите ей, пожалуйста, – вдруг Настя вся сжимается, словно маленький комочек, и смотрит на меня умоляюще. – Мама будет волноваться. А так не будет. Я всего на десять минуточек…

Я бросаю взгляд на часы. До обеда ещё два часа. Может, ничего страшного не случится, если они побудут здесь часик-другой? А потом я сам отведу её туда, куда скажет.

Внимательно вглядываюсь в Настю, терзаемый сомнениями и вопросами. Где-то я уже видел эту девочку…

Да только припомнить не могу. Мельком, может.

Хм… А не та ли это малышка, с которой Арина тогда выходила из дома для персонала?

Вряд ли. Я не видел её так отчётливо — образ был слишком далёким и размытым. Я просто видел девочку. Всё.

А эти схожие черты — просто обман зрения.

— А как зовут твою маму? — почему-то продолжаю расспрашивать. Зачем мне эта информация? Может, поискать её среди сотрудников и предупредить? Да, точно.

Малышка вдруг смущается, хмурит бровки, опускает глаза.

— Мама... Так и зовут.

Машенька тихонько, чтобы не обидеть подругу, хихикает, прикрывая рот ладошкой.

— Ты не знаешь имя мамы? Это как? Я вот знаю, что папу Август зовут. Красивое имя!

— Потому что меня часто называют по имени и отчеству, — улыбаюсь, треплю Машу по макушке, и надеюсь, что её подругу не заденут эти слова. — А маму Насти, видимо, редко.