( Не) родная мама. Она - мой смысл жизни

Глава 17. Август

Август

– Как всё прошло? – потираю ушибленный копчик, морщась от боли. Мда, совсем уже не молодой. Разок упал на землю — и всё, сразу рассыпаюсь. А чего я ожидал? Ещё пару лет — и сорокет стукнет.

– Хорошо! – счастливо отвечает дочка, разбирая свою розовую сумочку. Её глаза сияют, а на губах играет довольная улыбка. – У Насти такая добрая мама! Она вернула мне серёжки и сказала, что подарки могут быть не такие дорогие!

Вот оно как, значит… Вернула? Любой бы забрал себе, а потом сдал в ломбард ради денег. А тут… Что-то странное. Если вспомнить, Настя говорила, что её мама работает здесь. Наверняка в курсе, чья Маша дочь, поэтому решили не рисковать работой? Тоже умное решение.

– А ещё вкусно покормила меня, и мы классно поиграли! А ещё поучили алфавит, и я сказала на одно слово больше на букву «Б»! – с гордостью добавляет Маша.

– Умница моя, – ласково треплю её по макушке и с улыбкой наблюдаю, как она выкладывает все свои игрушки на стол. Серёжки тоже там есть — не соврала, хотя эта маленькая хитрая мордочка вполне могла бы это сделать. – Рад, что ты хорошо провела время.

– Да-а-а, – она расплывается в широкой улыбке и вдруг поворачивается ко мне, шкодливо хлопая длинными ресничками. – Пап, а давай мы тебя с мамой Насти познакомим! Она будет мне мамой лучше, чем Лиза!

Я на секунду замираю, не зная, как реагировать. Отругать её за такие слова? Или мягко объяснить, что мне нравится Лиза, а без любви быть с кем-то невозможно?

«Любовь»… Не мне говорить об этом чувстве.

– О, Машенька, ты уже вернулась, – доносится от входа голос моей помощницы. Я напрягаюсь, надеясь, что она не слышала наш разговор. – Как провела время?

– Отлично! Как раз папе рассказывала, какая у Насти хорошая мама! – с энтузиазмом отвечает Маша.

– Маш, – осекаю её, чтобы не сказала ничего лишнего. Мне ссор с этой женщиной и так хватает. – Иди мой руки и садись есть.

– А я ела, – упрямо отвечает она, надувая губки.

– Тогда иди в свою комнату и разложи игрушки. Убирать за тобой никто не будет.

– Ну и ладно, – показывает мне игривый язычок, быстро хватает всё со стола и, весело пританцовывая, убегает в свою комнату. Провожаю её взглядом, не зная, как в будущем буду справляться с ней. Кое в чём Лиза права: я слишком балую её, и, наверное, пора включать строгого отца.

Неожиданно чувствую на плече нежную ладонь и подбородок, утыкающийся мне прямо в плечо. От прикосновения по телу пробегает тёплая волна.

– Представляешь, сейчас шла домой, встретила одну девочку… Она поразительно похожа на Машу. Я их даже спутала. Тебе определённо нужно будет её увидеть, – тихо произносит.

– Я уже видел. Есть девочка Настя, она дочка одной из работниц здесь. И это новая подруга Маши, по совместительству, – отвечаю, стараясь скрыть улыбку.

– Хм…

– Кстати, кто её мама? Ты знаешь её?

Я опускаю взгляд на Лизу, которая задумчиво смотрит куда-то в окно. О чём она сейчас думает?

– Нет, – уверенно отвечает Лиза. – Наверное, кто-то из новых. Наняли, пока нас не было. У нас вечная текучка с горничными: то увольняются, то приходят новые, всех не упомнишь.

– Это точно, – улыбаюсь и нежно беру её за руку. Лиза удивлённо смотрит на меня, и я сам удивляюсь своему поступку. Похоже, я не только копчик отбил, но и голову. – Может, сходим в бассейн через часик?

– Вдвоём? – с лёгким волнением в голосе спрашивает она.

– Вряд ли Маша отпустит нас одних. Она же обожает плавать.

– Ладно, тоже неплохо, – Лиза чуть улыбается, но я вижу, что она расстроена. – Тогда я пойду закончу работу, чтобы потом спокойно поплавать.

Она первая отнимает руку и уходит.

Почему снова это дурацкое чувство вины, будто я опять что-то натворил?

Наверное, это всё из-за Арины и её слов, сказанных утром. Они не выходят у меня из головы.

Она до сих пор ненавидит меня. За ту ошибку. Если бы не её сестра… Всё было бы иначе. Мы бы жили втроём, счастливо, с нашей дочерью. Но она не простит меня ни за тот день, ни за то, что я уже пять лет скрываю от неё нашу дочь.

Это чувство гложет меня изнутри, съедает день за днём.

Я должен признаться, но не могу. А времени осталось совсем мало.

Скоро она уедет. Она сказала это сегодня утром. И я чувствую проклятую горечь. Но разве я не должен радоваться? Нет, не должен. Я хочу вернуть всё назад, как было раньше. Но понимаю – это невозможно. Прошли годы, мы изменились. А старые раны всё ещё болят.

Сегодняшний разговор ясно показал: сколько бы времени ни прошло, она не простит меня.

Я тяжело вздыхаю, опускаюсь на стул и морщусь от резкой боли в копчике. Ничего, поболит и пройдёт, уговариваю себя. Скоро пойдём плавать — в воде станет легче, боль отступит.

Но всё снова идёт не по плану. Нас с Лизой заваливает работой, и мы до самого вечера сидим за ноутбуками, устало утыкаясь в экраны, а потом поздно ложимся спать, почти не разговаривая.

На следующее утро я надеюсь, что сегодня наконец проведём день вместе, но опять ничего не выходит. Лиза с Машей куда-то уходят, пока я сижу за документами, пытаясь решить накопившиеся проблемы.

Вдруг раздаётся стук в дверь, и я нехотя отвлекаюсь от бумаг, снимаю очки, чтобы немного размять уставшие глаза. В комнату заходит Лиза — задумчивая, сосредоточенная, с каким-то тревожным выражением лица.

— Знаешь, я опять видела ту девочку, — говорит она, проходя вглубь комнаты и садясь напротив меня за кухонный стол. — Присмотрелась. И они жутко похожи.

Её так сильно это не отпускает? Хотя, её можно понять. Я сам целый день в прострации проходил.

— Да, — просто соглашаюсь с ней.

— Август, — вдруг произносит она с каким-то нетерпением, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Я тут поняла, что мы ни разу не говорили о матери Маши. Кто она?

Я замираю. Это слишком личное. Никто не знает, как Маша появилась на свет. Ни мать, ни родной брат. Все считают, что Арина родила и ушла от нас. Да, мерзко. Да, нехорошо так лгать, выставляя в плохом свете. Но я никогда и не лгал — моя мама всё придумала за себя, а я просто не подтверждал её слова.