Не родные, но родные

2

Он нырнул, вынырнул и откинул волосы назад, стряхивая воду с лица. Всё вокруг шумело, сверкало, визжало — аквапарк был сущим хаосом. Но в воде было проще: никто не лез, никто не спрашивал, никто не трогал. Просто ты и стихия. Здесь не нужно было разговаривать.

Он уже собирался снова погрузиться, как взгляд зацепился за неё.

Маленький рыжий вихрь на надувном круге. Она чуть наклонилась, поправляя солнцезащитные очки, и рассмеялась кому-то на берегу. Или, может, просто себе. Эта девчонка вообще всё делала так, будто мир — её личный комикс. Слишком громкая. Слишком живая. Слишком… настоящая.

Лев на секунду застыл.

Это была та самая девочка.

Он не сразу узнал её — теперь она рыжая, яркая, почти мультяшная. Но в первый раз он увидел её давно. У фонтана, когда ждал отца возле какого-то безликого кафе. Она тогда рисовала, сидя на ступеньках, в огромной футболке и с сосредоточенным выражением лица. Он просто смотрел — минуту, может две, — а потом она уехала на самокате, как будто никогда и не была рядом.

Он тогда подумал: "Хорошо, что не познакомился. Такие, как она, в мой мир не вписываются."

А теперь… она в его доме. В его жизни. На его кругу общения.

И смеялась, и смотрела по сторонам, как будто искала кого-то.

Его?

Он резко выдохнул. Девчонки на бортике снова крикнули что-то, одна махнула, но он уже не смотрел в их сторону. Он нырнул — глубже, чем нужно. Чтобы охладить голову.

Думал ли я тогда у фонтана, что всё так сложится?

Нет.

И чёрт побери, это пугало.

Сентябрь в этом городе был сухим и тёплым, но в воздухе уже витал запах учебников, пыли и чужих духов. Милана развешивала на стену свой коллаж — где-то между плакатом с танцовщицей и фото закатов. В комнате играла музыка, и кондиционер шелестел мягко, почти убаюкивающе.

И вдруг — стук. Негромкий, но решительный.

Она даже не успела ответить, как дверь приоткрылась.

Лев.

В футболке и чёрных джинсах, опершийся на косяк, с таким выражением лица, будто всё это ему сто лет как надоело, но он почему-то всё равно здесь.

— Ты чего? — удивлённо спросила она, выключая музыку.

— Мы почти ровесники, — начал он, как будто продолжал давно начатый разговор. — Завтра ты переводишься в мой класс. Так вот… — он сделал паузу, взглянув на неё с тем прищуром, который обычно означал, что сейчас будет нечто неприятное. — Никто не должен знать, что мы… типа... будущие родственники. А тем более — что ты мне как бы сестра.

Милана заморгала.

— А в чём проблема? Ты боишься, что я испорчу тебе мрачную репутацию своим рыжим позитивом?

— Именно, — без капли улыбки. — Мне не нужны вопросы, шутки и вообще весь этот цирк. Ты — просто новенькая. Мы не общаемся. Всё просто.

Он уже собирался выйти, но она остановила его голосом:

— А что, если я не соглашусь?

Он чуть обернулся.

— Тогда ты быстро поймёшь, почему лучше согласиться.

Глаза встретились на секунду — её, яркие, упрямые, и его — усталые, насторожённые.

Но в них вдруг промелькнуло что-то другое. Не злость. Не раздражение.

Страх? Или это просто игра света.

— Ладно, — пожала плечами она, сделав вид, что её не задело. — Буду твоей "незнакомкой". Но предупреждаю: я отлично притворяюсь, что тебя не знаю. А вот ты — не уверенна.

Он не ответил. Просто закрыл за собой дверь.

И только потом она поняла, что он впервые назвал их "будущими родственниками". Не "соседями", не "жильцами под одной крышей".

И это отчего-то оставило странное тепло где-то в глубине груди.

С утра всё шло слишком спокойно, а значит — подозрительно. Милана заплела два хвоста, приклеила на рюкзак значок в виде улыбающегося солнца и пошла в бой. Новая школа пахла свежей краской, линолеумом и чужими взглядами. Лев шёл чуть впереди, как и обещал — будто они вообще не знакомы. Даже не оглянулся.

«Ну и ладно», — подумала она. — «Я и сама себе команда поддержки».

Коридор гудел, как улей, и, конечно же, она шла не в ту сторону, как и все новички. Повернула резко, чтобы войти в нужный кабинет — и врезалась во что-то мягкое, дорогое и пахнущее ванилью.

Словно в замедленной съёмке, перед ней покачнулась стройная фигурка с идеально уложенными волосами. Девушка сделала шаг назад и смерила Милану взглядом, способным заморозить вулкан.

— Ты ослепла, что ли? — ледяным голосом поинтересовалась та.

— Я... извини, я не заметила... — начала Милана, отступая. Хвосты затрепетали.

— Конечно не заметила. Новенькая? — блондинка окинула её с ног до головы. — Судя по всему, и одеваться здесь тебя ещё не научили.

— Ой, да. Вижу, ты — местный иконостас. Прямо светишься от важности, — усмехнулась Милана, даже не подумав сдержаться. — Я не специально, но, честно, если бы знала, что ты такая хрупкая, то подошла бы с матрасом.

В коридоре кто-то прыснул. Королева сузила глаза.

— Тебе лучше следить за языком, девочка. Я — Рада. И если хочешь выжить в этой школе, лучше не попадаться мне на глаза.

Милана наклонилась ближе, будто делилась тайной:

— А мне вот кажется, что ты и без моих стараний замечательно себя видишь. Даже спиной.

Раздался звонок. Толпа потекла к кабинетам, и Рада, дернув плечом, ушла, бросив через плечо:

— Ты пожалеешь.

А Милана пожала плечами.

— Уже жалею. О том, что не ударилась об шкафчик вместо этого спектакля.

Класс встретил её гробовой тишиной. Милана, как всегда, вошла с размахом, яркая, живая, не в меру уверенная.

— Всем привет! — громко и дружелюбно бросила она, оглядевшись.

В ответ — ничего. Кто-то хихикнул, кто-то сжал губы, несколько девчонок дружно отвели глаза, будто она — пятно на белой рубашке. Пара парней с задних парт переглянулись и присвистнули, явно не от восхищения.

Милана почувствовала, как сердце ухнуло вниз, но не подала виду. Она расправила плечи, как будто так и надо, и сделала вид, что не заметила ледяного приёма.