Не родные, но родные

5

Первое утро без родителей началось... громко.

— МИЛАНА! — голос Льва донёсся с первого этажа с такой интонацией, будто она забыла выключить плиту и сожгла дом.

— Чего орёшь? — зевнула она, появляясь на лестнице в пижаме с мопсами.

— Объясни, кто положил твой... мятный шампунь вместо моего нормального? Я теперь пахну, как жвачка из 2007-го!

— Ты ещё скажи спасибо, что волосы блестят!

Он скрылся в ванной, пробурчав нечто о «травяной диверсии». В отместку через пару часов Милана обнаружила, что её йогурты в холодильнике каким-то образом «исчезли». Осталась только записка: "Белки важнее гламура. Лев."

Она закатила глаза, но ответила: засунула в его ботинок пакетик с конфетти.

На следующее утро он вышел с утра пораньше, забыв про сюрприз, и только за дверью ботинок эффектно взорвался радужным дождём. Соседка испуганно ахнула, а он сквозь зубы прошипел:

— Месть будет холодной. Как йогурт, что ты не доела.

К вечеру он притащил в дом пылесос. Не обычный — промышленный.

— Мы теперь взрослые, надо убираться по-честному, — заявил он и поставил её перед выбором: кухня или ванна.

— Я — за права женщин. Ты — старший, убирайся!

И так началась их мини-война. Без злобы, но с азартом. Каждый день — маленькая битва. То Лев закроет её ноутбук, когда она пишет, и скажет:

— Отдохни, рыжая угроза.

То она переключит его гитару с акустики на казахский рэп через колонки Bluetooth и будет невинно пить чай.

Но каждый вечер, как ни странно, они оказывались на одной кухне — он пил кофе, она — своё любимое какао, и... молча сидели. Без подколов. Просто рядом. Потом снова — перемирие до утра. До новой забавной стычки.

Сегодняшний день не отличался от предыдущих. Милана спокойно устроилась у окна, вдохновлённая серым небом и лёгкой дымкой над крышами. Она взяла карандаш, лист, вдохнула — и…

БАХ!

Дом задрожал от гитарного рёва. Панк. На полную громкость.

— ЛЕЕЕВ! — крикнула она, вставая. — Ты с ума сошёл?!

Ответом был бас и барабаны. Милана влетела в его комнату, выдернула из розетки пульт. Он молча достал запасной.

— Ты прикалываешься?! — теперь она разозлилась по-настоящему.

— Свобода, сестричка. Акустическая свобода, — ухмыльнулся он и лениво откинулся на кровать.

— Я не твоя сестра! — прошипела она и метнулась к колонкам.

Он встал, чтобы перехватить пульт, и началась мини-драка — она тянет, он тянет, они оба смеются и злятся одновременно.

И вот в один момент он теряет равновесие, пятится, спотыкается об зарядку и падает на кровать. А она — вместе с ним.

Плюх.

Они замерли. Милана лежала сверху, опираясь ладонями на его грудь. Их глаза встретились — всего на секунду, но секунду, которая повисла в воздухе, как будто даже музыка на фоне притихла.

— Ты тяжёлая, — тихо сказал он, хрипловато.

Милана резко вскочила, лицо пылало.

— Ты... Ты... сам виноват! — буркнула она и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

А он остался лежать, глядя в потолок, всё ещё чувствуя тепло её ладоней. И почему-то не хотел больше включать музыку.

Прошло почти полтора года. Вихрь школьных будней пронёсся незаметно, как Лев мимо очередной уборки в комнате. И вот — время ЕГЭ и выпускного. Платья, костюмы, волнение и куча репетиций.

Каждая девушка мечтала запомнить этот вечер, а Милана… ну, ей особенно "повезло" — её лже-парень по-прежнему числился Лев, и ему выпала высокая честь — танцевать с ней белый танец.

— Это всё из-за фальшивой романтики, да? — бурчал он, скрестив руки. — Сначала «спаси меня от буллинга», теперь «учись танцевать». Следующим шагом будет свадьба?

— Подумаешь, полторы минуты подержать меня за талию — герой, — хмыкнула Милана. — Хотя можешь и не держать. Я просто упаду и покалечу тебя. Всё честно.

— Шантаж. На пустом месте, — пробормотал он и, сжав зубы, встал в "позу".

А потом началась репетиция. Под руководством — кто бы вы думали? — их родителей. Сергей поставил телефон с включённым вальсом, а мама Миланы взяла на себя роль «профессионального тренера» с двадцатью видеоуроками в запасе.

— Руки выше, Лев! — командовала мама, поднимая его ладони будто он — антенна на крыше.

— Мы что, ловим Wi-Fi? — выдохнул он сквозь смех.

— Милана, не стой как суслик, ты не на географии! Плавно, изящно — ты ведь не тянешь Льва на убой!

— Ну, знаете… — хихикнула Милана, и специально чуть сильнее толкнула Льва в повороте.

Он чуть не споткнулся о свою ногу, едва не уронив её.

— Ну вот, началось. Сломайте меня к выпускному, идеальный план.

Сергей с мамой переглянулись и едва не заплакали от смеха.

— Как трогательно, — всхлипнул Сергей. — А ведь ещё недавно он называл тебя «инородным элементом».

— А теперь носит мои пакеты из магазина, — добавила Милана, победно вскинув бровь.

— И жалеет об этом каждый раз, — буркнул Лев, но глаза его предательски смеялись.

— Танцуйте, голубки! У нас ещё второй прогон, — захлопала в ладоши мама.

— Второй? — простонал Лев. — Меня уже нет, я — фантом.

Настал тот самый вечер. В воздухе витал запах духов, нервов и надежды. У всех был особый блеск в глазах — у кого от волнения, у кого от лака для волос.

Лев стоял в прихожей, расстёгивая пуговицу на манжетах. Да, в этот вечер даже он — тот самый, кто вечно носил тёмные худи и джинсы с рваными коленями — появился в смокинге. Чёрный, идеально сидящий, с лёгкой небрежностью в прическе и классическими туфлями, которые он, как признался, надел впервые с 9 класса.

— Ну как? Не похож на парня из рекламы духов? — усмехнулся он, увидев, как мама с Миланой выходят из комнаты.

Миланa замирает у дверного косяка.

Она была в лёгком зелёном платье — не кричащем, но притягивающем взгляд. Плавная линия талии, открытые плечи и струящаяся ткань, мягко ложащаяся по фигуре, — всё в ней было весенним, живым. Волосы собраны небрежно, с выбившимися локонами, губы чуть подкрашены — достаточно, чтобы подчеркнуть её естественную красоту.