Не родные, но родные

7

Милана вырвалась из объятий почти так же резко, как он её поцеловал. В глазах стоял не фейерверк, а смесь шока и паники. Она молча развернулась и пошла — быстро, почти бегом, задевая прохожих плечом, не оборачиваясь.

Подъезд общежития показался ей кораблём спасения. Скрипнула дверь, лестница казалась бесконечной. А в комнате уже сидела Соня, обмотанная пледом, с банкой чая и видом человека, пережившего нечто… похожее.

— О, вот и ты! — Соня удивлённо подняла голову. — У меня тут был вечер откровений, и я только что решила, что Артём — это ходячая катастрофа в свитере. А ты чего такая?.. Тебя будто тоже поцеловали на фоне фейерверков.

Милана застыла у двери, тяжело дыша. Потом хрипло хмыкнула:

— Проклятие этого фестиваля…

Она плюхнулась на кровать лицом в подушку.

Соня подошла и села рядом:

— Мил, тебе нравится Лев?

— Что?.. — она приподняла голову, волосы растрепались, глаза были огромные. — Я… я не думала об этом в таком ключе. Он же всё время отстранялся, был как лёд. Как будто... не хотел даже быть рядом.

Соня усмехнулась мягко:

— А теперь вдруг фейерверк и поцелуй?

— Вот именно! — Милана снова уткнулась в подушку. — У меня чувство, что я не понимаю вообще ничего. Ни себя, ни его. Всё как-то… быстро. Слишком быстро. Я не хочу ничего делать, пока не разберусь.

Соня положила руку ей на спину:

— Правильно. Иногда лучше просто подождать. Придёт время — и всё станет ясно. И с Артёмом, кстати, та же история… — она покраснела. — Но об этом потом.

Милана хмыкнула:

— Ну, хоть не у одной меня жизнь как из драмеди.

Соня рассмеялась:

— Да у нас с тобой сериал без продюсера.

Прошли выходные. Милана всячески старалась не пересекаться с ним: выбирала другие маршруты, сидела в кафе подольше, притворялась, что занята делами. Но всё это не помогало избавиться от чувства — не обиды, не злости, а той самой тягучей неопределённости, что сидела внутри и не давала нормально думать.

Каждый раз, когда её телефон вибрировал, сердце подскакивало, а потом разочарованно оседало. Он не писал. И она не писала. И всё же в мыслях — снова и снова — возвращалась к тому моменту. К его словам. К этому странному, слишком настоящему поцелую.

Во вторник днём она пошла в библиотеку — спрятаться, отвлечься, почитать статьи по композиции и сдать один из дурацких проектов. В зале было тихо. Старый скрипучий стол, книги вразнобой, запах пыли и бумаги. Милана устроилась у окна, погрузившись в свои заметки.

— Не думал, что встречу тебя именно здесь.

Голос прозвучал слишком близко, и она вздрогнула.

Лев стоял в проходе между рядами стеллажей, в чёрной худи, с чуть растрёпанными волосами и усталым, но упрямым выражением лица. Он явно ждал её.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она, не желая привлекать внимание библиотекаря.

— Ловлю свою беглянку. — Он опёрся рукой на стеллаж, наклоняясь ближе. — У тебя, кстати, отвратительная маскировка. Особенно когда у тебя на рюкзаке брелок в виде лягушки с розовыми щёчками.

Милана закатила глаза, но сердцебиение уже сбилось с ритма.

— Я не убегала. Я просто... у меня были дела.

— Конечно. В трёх корпусах, двух кафе, мастерской и теперь вот в библиотеке. — Он встал напротив неё, не отводя взгляда. — Мил, ты ведь всё это время тоже думала, да?

Она замолчала, уставившись в тетрадь. Потом тихо:

— Я не понимаю, что это было, Лев. Ты всю жизнь делал вид, что я тебе никто. А теперь... так нельзя.

Он провёл рукой по волосам, раздражённо вздохнул и сказал:

— Я делал вид, потому что слишком хотел. Слишком боялся. А когда понял, что отстраняться хуже, чем сойти с ума — уже было поздно.

Милана прищурилась:

— И что теперь?

— А теперь… — он наклонился чуть ближе, шепча: — Я просто не хочу снова потерять шанс. Даже если ты врежешь мне прямо сейчас.

— Я подумаю, — так же тихо сказала она, и уголки её губ дрогнули.

— Подумай. Но я буду добиваться тебя.

В это время Соня начала встречаться с Артёмом. Всё произошло как-то плавно, почти незаметно, но Милана искренне радовалась за них. Соня будто расцвела, а Артём оказался на удивление заботливым, даже сдержанным рядом с ней.

А Лев…

Он позвал её на свидание. Прямо так и сказал: "Свидание". Без выкрутасов, без намёков. Серьёзно, уверенно и... немного волнуясь. Он пригласил её на выставку любимого художника Миланы — и это было самым трогательным. Потому что она никому особенно об этом не рассказывала. Подозрительно точно подобранное место. Позже выяснилось: без помощи Сони и Артёма тут не обошлось.

Она не стала устраивать допрос, просто улыбнулась.

— Ты в сговоре, Лев.

— Не подтверждаю и не опровергаю, — с усмешкой ответил он, подавая ей билет.

Выставка прошла в атмосфере лёгкой магии: тёплый свет, холсты с глубокими цветами, музыка где-то на фоне. Они говорили о любимом, смеялись, даже молчание не казалось неловким.

А потом он повёл её поесть. В небольшой уютный ресторанчик с видом на реку. И вот — самое поразительное: когда официант подошёл, Лев не только заказал себе бургер, но и мороженое. С мохито. Точно такое, какое любила она.

Милана уставилась на него, приподняв бровь.

— Ты... Ты что, специально?

Он пожал плечами, глядя куда-то в сторону:

— Ну… говорят, вкусы сближают.

— Ты никогда не ел мороженое с мохито.

— Никогда не был на свидании с тобой, — спокойно ответил он.

— А вообще… — протянула Милана, прищурившись, пока они шли по аллее вдоль набережной. — С кем-то ты вообще когда-то ходил на свидания? Что-то я не помню, чтобы ты заводил отношения за те два года, что мы были рядом.

Лев усмехнулся, не глядя на неё, сунув руки в карманы куртки.

— А как, по-твоему, я должен был заводить отношения, если был влюблён в тебя?

Милана остановилась на месте, резко повернувшись к нему.

— Подожди… — она нахмурилась. — То есть… тот поцелуй… Это что, твой первый поцелуй был, что ли?