(не) родные. Вернуть тебя

Глава 1. Иллюзия безопасности

Утро всегда начиналось одинаково. С едва слышного, мерного сопения под боком, нежного запаха теплого молока и детского шампуня «без слёз». В этой крошечной съёмной квартире на окраине города, где выцветшие обои в цветочек местами стыдливо подклеены скотчем, а из старого окна вечно тянет сырым сквозняком, я чувствовала себя в относительной безопасности. Это был мой добровольный кокон. Моя маленькая, хрупкая вселенная, выстроенная на руинах той жизни, которую я когда-то считала вечной. Здесь не было места предательству, только тихий уют и бесконечная, всепоглощающая любовь к существу, которое пять лет назад буквально вытащило меня из пропасти.

— Мамочка, вставай... солнышко уже проснулось, — крошечная, мягкая ладошка, пахнущая овсяным печеньем, коснулась моей щеки.

Я открыла глаза и на мгновение замерла, боясь сделать даже вдох. Это истязание повторялось каждое утро. Каждый раз, глядя на Алису, я видела его. Это было моим персональным проклятием, вшитым в ДНК моего ребенка, напоминанием, которое невозможно стереть. Тот же упрямый, гордый изгиб темных бровей, та же крошечная ямка на подбородке, которая проявлялась, только когда она хитро улыбалась. И эти глаза... грозовые, меняющие оттенок от прозрачно-серого до почти угольно-черного, когда она сердилась или о чём-то напряжённо думала. Пять лет я смотрю в это живое зеркало своего прошлого и пытаюсь не захлебнуться в осознании того, какую опасную тайну храню.

— Встаю, котенок. Нам пора собираться в сад. — Я через силу заставила себя улыбнуться и поцеловала дочку в кончик носа, отгоняя навязчивые тени, которые всегда сгущались в предрассветных сумерках памяти.

Сборы в детский сад были нашим незыблемым ритуалом. Каша, которую Алиса соглашалась есть только с «ягодным рисунком», бесконечные поиски любимой заколки-бабочки под старым диваном, быстрый макияж перед треснувшим зеркалом в ванной. Я накладывала тональный крем чуть гуще обычного, стараясь скрыть сероватые тени под глазами — честный след очередной бессонной ночи, проведенной за чертежами чужих идеальных жизней.

Я работала ведущим дизайнером в небольшом, но отчаянно цепляющемся за выживание агентстве «Арт-Пространство». Работа на износ стала моим единственным легальным способом забыться. Когда мозг занят расчетами эргономики, подбором износостойких фактур или бесконечными спорами с прорабами, в нем просто не остается места для боли. Для того самого ливня пять лет назад. Для оглушительного звука захлопнувшейся двери особняка Северских. Для слов, которые до сих пор звучат в голове раскаленным набатом: «Убирайся, Лия. Считай, что тебя никогда не было. И чтобы я больше никогда не слышал твоего голоса».

Проводив Алису до группы и получив на прощание быстрый воздушный поцелуй, я поспешила к остановке. Весенний ветер сегодня был особенно колючим, он бесцеремонно пробирался под воротник моего старого кашемирового пальто. Это была одна из немногих статусных вещей, оставшихся у меня с тех времен, когда я не считала каждую копейку до зарплаты. Я носила его как броню, как напоминание о том, что я когда-то была кем-то большим, чем просто «сотрудница месяца» в конторе на втором этаже переделанного склада.

В офисе сегодня царил необъяснимый хаос. Сотрудники сбивались в кучки у кулера, возбуждённо перешептывались, а мой начальник, Виктор Степанович, буквально метался по кабинету, поминутно вытирая клетчатым платком вспотевшую лысину. Увидев меня, он едва не вскрикнул от облегчения.

— Лия! Ну наконец-то! Ты где ходишь? У нас тут такое... — Он бесцеремонно схватил меня за локоть и затащил в свой кабинет, плотно прикрыв дверь.

— Что случилось, Виктор Степанович? Опять правки по объекту в пригороде? — я спокойно поставила сумку на стул, привыкшая к его вечной экспрессии.

— Какой пригород! Забудь! — Он замахал руками, но взгляд у него был странный — смесь восторга и... вины. — Нам выпал шанс, который случается раз в жизни. Крупнейший строительный холдинг региона выбрал нас для оформления своего нового бизнес-центра «Вершина». Это сердце делового квартала, Лия! Понимаешь масштаб?

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло нехорошее предчувствие. Слишком громкие обещания в моей жизни всегда заканчивались катастрофой.

— Это звучит многообещающе. Но какой бюджет?

— Бюджет фактически неограничен. Золотая жила! Но условия... ох, условия! Заказчик — человек крайне специфический. Требовательный до маразма. Жесткий. Циник. Он потребовал, чтобы проектом занимался лучший из лучших, и я показал ему портфолио наших сотрудников. — Он замялся, теребя пуговицу пиджака. — Твой проект «Стихия камня» его зацепил. Но он требует личной встречи. Прямо сейчас. Если ты его сегодня не убедишь, контракт уйдет конкурентам. А если убедишь — мы подписываем эксклюзив на пять лет. Лия, это судьба фирмы! Мы либо взлетаем, либо я через месяц объявляю о банкротстве. Кредиторы дышат в затылок.

Я медленно поправила лацкан пиджака, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах.

— Хорошо. Как фамилия заказчика? Чтобы я знала, с кем вести диалог.

Виктор Степанович отвел взгляд. Он смотрел куда-то в угол, на потертый диплом о переподготовке, и молчал ровно три секунды. Слишком долго для простого ответа.

— Холдинг «Северский Девелопмент», — наконец выдохнул он. — Самого главного ты наверняка видела в новостях. Артём Северский.

Мир вокруг меня не просто качнулся. Он разлетелся на миллионы острых, как бритва, осколков, которые мгновенно вонзились в лёгкие. Воздух в кабинете стал густым и невыносимо тяжелым. Фамилия, которую я пять лет каленым железом выжигала из памяти. Имя, которое я запретила себе даже шептать, когда укачивала Алису по ночам.

Артём. Тот, кто обещал мне подарить весь мир, а потом превратил мою жизнь в выжженную пустыню.

— Нет, — слово вырвалось само, хриплое и чужое. — Виктор Степанович, я не могу. Найдите кого-то другого.

Он побледнел. Схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо: