(не) Счастливая я и миллионер

34

– Кхе-кхе!

За спиной раздаётся чей-то кашель, и я оборачиваюсь. Леонид Валериевич стоит в дверном проёме и, скептически вскинув бровь, без зазрения совести наблюдает за нами.

– Вообще-то, подслушивать и подсматривать не очень этично. Вам должно быть как минимум стыдно, – насупившись, ворчу я и отстраняюсь от Марка.

– Так тут не ваши личные покои, а больница. Можно и до дома потерпеть с… нежностями, – подмечает этот наглый тип и ухмыляется.

– Мы просто разговаривали.

– Ага. Я видел и… что уж там, слышал. А что ты скажешь, девочка, если узнаешь, что любимый твой гол как сокол? Я лишил его права наследства после последних событий. Теперь он обычный голодранец с вредными привычками.

Я удивленно вскидываю бровь.

– Если ты не заметила, он любит прикладываться к бутылке и очень неравнодушен к прекрасному полу.

Я бросаю гневный взгляд на Леонида и складываю руки на груди.

– Вам именно сейчас необходимо всё это обсуждать? – Меня начинает бесить его повеселевшая физиономия. Сразу же вспоминаю Лекса: вот откуда у него этот пессимизм и бестактность. Весь в отца. – Ваш сын на больничной койке. Ему эти разговоры не нужны. Поговорим за дверью, если вам не терпится.

– Ты защищаешь его? – Леонид удивленно округляет глаза. – Я говорю, что теперь он нищий любитель выпивки и баб.

Оборачиваюсь к Марку. Странно, но его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. Он просто держит меня за руку и смотрит на отца.

– Знаете что… Лишили и лишили, у вас вон еще один сын есть. Ему своё наследство и отдайте, не пропадёт, – бурчу я через плечо, не поворачиваясь к собеседнику. Мои руки начинают мелко дрожать.

– О! Ты и тут в курсе. Болтливые же у меня парни. Ну хорошо. А жить на что собираетесь? Машину я, кстати, тоже отберу, – забавляется миллионер, уже не сдерживая улыбку.

– Метро никто не отменял. И деньги у меня есть на карточке. Хватит на первое время, – продолжаю я разговор, не замечая игривого настроения собеседника. Для меня всё более чем серьёзно.

– И сколько у тебя денег? Ты знаешь, в какую сумму мне обходится пребывание моего непутёвого сыночка в этой палате за сутки?

– Не знаю. Но если нужно, я сама за ним буду ухаживать, чтобы вы не тратились.

– Отец, прекрати, – не сдержавшись, вступает в разговор Марк. Он ласково смотрит на меня и переплетает наши пальцы. – Лера, он просто шутит. Не слушай.

– Странные у вас шутки, Леонид Валериевич. Вы только что от сына отказались и наговорили про него гадостей.

– Какие гадости? Это всё чистая правда. – Сунув руки в карманы брюк, мужчина подходит к постели сына и смотрит на нас. – Запомни, сын, этот день. И никогда не выпускай её руки, если не хочешь остаться один. Не повторяй моих ошибок.

Пока я растерянно хлопаю ресницами, Леонид веселится за мой счет. Вот если бы не раненый Марк в помещении, я бы ему точно нашла что ответить. Что у этого богача на уме? Не понимаю я его.

Пока я раздумываю над ситуацией, за дверью слышатся шаги. Мы все оборачиваемся на стук. В палату входит медсестра с капельницей для Марка. Я внимательно слежу за всеми манипуляциями девушки и постоянно кусаю губы. Леонид всё это время стоит у окна, сложив руки на груди, и задумчиво смотрит куда-то вниз.

– Братец твой пожаловал. С кейсом и кучей документов. Ты в курсе, что он твою фирму спасает? Как будешь с ним рассчитываться – ума не приложу, – сообщает отец любимого, не поворачиваясь к нам.

Всё же странный человек он. Смотрю на него искоса и ухмыляюсь. Вспоминаю наш с Марком первый день знакомства. Его издевки и приколы надо мной. Помню, как постоянно смущалась и краснела. Как же сыновья похожи на отца. Это просто невероятно. Такие пугающие сходства – это настоящее чудо природы. Он не растил их в детстве, но всё равно они так похожи. Невозможно перенять черты характера человека, практически с ним не взаимодействуя. А вот получить их по наследству вполне себе реально. Генетика. Смотрю на Леонида и улыбаюсь своим мыслям, неожиданно он оборачивается и подмигивает в ответ.

Марк лежит смирно, я держу его за руку, из изгиба которой торчит катетер с иглой. Лекарство капает очень медленно. Видимо, это надолго.

Медсестра прибирает за собой и перед тем, как уйти, сообщает, что скоро ужин, на что больной неожиданно тяжело вздыхает.

Не думала, что накормить взрослого мужчину с ложечки окажется большой проблемой. С трудом впихиваю в подопечного полпорции простой постной каши и сдаюсь. Он поджимает губы, как маленький, и отворачивается.

– Ну в чем дело? Невкусно? – Пробую еду. Ну так себе, обычная постнятина, но ему ничего другого пока нельзя.

– Если я буду есть с тобой, обещаешь не вредничать? – Поправляя ему волосы, я убираю посуду.

Он отрицательно качает головой.

– Ну я спрошу, чем это можно заменить. Или, может, сахара хотя бы добавить?

– Лера! Ты ему еще сопли подотри, – бросает Леонид Валериевич. Удобно устроившись на диванчике напротив окна, он наблюдает за нами и всё время морщится.

– А вам домой не пора? – делаю я невежливое замечание и вопросительно вскидываю брови.

– Так я тебя жду, когда вы наиграетесь, чтобы отвезти по адресу. Мне теперь за тебя отвечать, пока наша принцесса не поправится.

– Я никуда не поеду, – отвечаю я и испуганно таращу глаза.

– В смысле? – Леонид откладывает телефон и хмурится.

– Пожалуйста. – Понимаю, что если он будет настаивать, то мне придётся уйти. – Я на диванчике посплю. Я заплачу. Сама.

– О господи, – вздыхает он и, поднявшись, идёт к выходу. – Сама она заплатит. Самостоятельные все…

Леонид продолжает что-то ворчать себе под нос и скрывается с наших глаз. Вместо него в дверном проёме появляется физиономия Лекса. Он смотрит на нас немного удивлённо и расплывается в улыбке.

– Всем привет. Я вижу, у вас всё хорошо. Как чувствует себя больной? – Сваливая кучу папок на журнальный столик, он придавливает эту гору кейсом и плюхается на диван. Мужчина продолжает болтать, не дожидаясь ответа: – Как хочешь, Марк Леонидович, но в течение пары дней тебе нужно разобраться со всей этой горой документации. Всё, что мог, я сделал. А тут, – он указывает пальцем на стопку макулатуры, – дело только за тобой.