(не) случайная для магов

Глава 6.7

До конца занятий я всё равно почти ничего не слушала. Слова преподавателей проходили мимо, не задевая, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же коридору, к короткому кивку Адриена и к тому, как за ним закрылась дверь административного крыла. Когда занятия закончились, Зак молча посмотрел на меня, и я даже не стала делать вид, что всё в порядке.
— Пойдём на улицу, — сказал он. — Пока не стемнело и нас не начали разгонять по комнатам.
Я кивнула без возражений.
Воздух снаружи оказался прохладным и свежим, пах влажной травой и вечерней тишиной. Солнце уже клонилось к горизонту, свет становился мягче, золотистее. В парке было меньше студентов, чем обычно. Все спешили успеть до комендантского часа.
Мы шли по дорожке медленно, без спешки.
— С ним всё будет нормально, — сказал Зак после паузы.
— Я знаю, — ответила я. — Просто странно. Когда человека вот так уводят, а ты стоишь и понимаешь, что ничем не можешь помочь.
— Он не из тех, кто теряется, — спокойно сказал Зак. — Если ему задают вопросы, он уже знает, как отвечать.
Я усмехнулась.
— Спасибо. Теперь я переживаю, что он знает слишком хорошо.
Зак хмыкнул, но спорить не стал.
Дорожка привела нас вглубь парка, туда, где стояла старая деревянная беседка, оплетённая диким виноградом. Мы расположились друг напротив друга. Мягкие золотистые лучи закатного солнца просачивались сквозь листву. В беседке было тихо, только ветер шевелил виноградные листья, отбрасывая на пол живые тени.
— С ним всё будет нормально, — сказал Зак после паузы.
Я опёрлась плечом о деревянную перекладину.
— Расскажи лучше про себя, — сказала я. — Как у тебя всё это вообще началось? Магия, факультет, вот это вот всё. Ты же не проснулся однажды с мыслью: «Пойду кидаться заклинаниями».
Он прищурился.
— Хочешь отвлечься?
— Очень хочу. Желательно на что-нибудь без исчезновений и расследований.
Зак на секунду задумался, потом улыбнулся чуть мягче, чем обычно.
— Ладно, — он чуть усмехнулся. — Мне было семь. И да, мой отец уже тогда был ректором Академии. Это многое усложняло.
Я вопросительно приподняла бровь.
— Представь: двор Академии, вокруг дети преподавателей, каждый пытается впечатлить друг друга хотя бы искрой. А я — сын ректора, на которого смотрят особенно внимательно. И у которого ничего не выходит.
— Совсем ничего? — уточнила я.
— Совсем, — кивнул он. — Способности были, все это чувствовали. Поток отзывался, но… как будто сквозь толстое стекло. Отец тогда отобрал у меня деревянный меч и сказал, что прежде, чем махать им, стоит научиться чувствовать магию. Я счёл это личной трагедией.
Я улыбнулась.
— Классическое начало великой истории.
— Несомненно, — хмыкнул он. — Маленький наследник великой фамилии, лишённый оружия и самоуважения.
Он говорил спокойно, но в голосе появилось что-то мягкое, почти тёплое, будто он видел перед собой не меня, а того упрямого мальчишку.
— Однажды я так разозлился, что решил больше никому ничего не доказывать. Сел прямо посреди двора, закрыл глаза и поклялся, что не встану, пока не почувствую поток. Минут через пять мне стало холодно, через десять — скучно, через пятнадцать я почти придумал оправдание, почему это глупая идея.
Я тихо рассмеялась.
— И всё же?
— И всё же стало тепло. Просто тепло в ладонях. Как будто держишь что-то хрупкое и живое. Я испугался, что, если выдохну слишком резко, то оно исчезнет.
Он невольно поднял руку, и на мгновение его взгляд стал сосредоточенным.
— Потом тепло стало плотнее, оформилось…
Над его ладонью вспыхнул маленький огненный шар. Совсем крошечный, размером с яблоко, мягкий, живой. Скорее свет, чем пламя.
Зак замолчал, заметив, что сделал, и уже хотел было убрать его, но я смотрела на огонь, как заворожённая.
Тепло от него ощущалось даже на расстоянии.
— Красиво, — тихо сказала я.
— Осторожно, — автоматически отозвался он.
Я протянула руку прежде, чем успела подумать, что делаю.
Огонь коснулся ладони… и не обжёг.
Он лёг в руки удивительно спокойно, словно не сопротивлялся, словно… узнавал.
Зак резко выпрямился.
— Даша…
Я смотрела на пламя. Оно горело ровно, мягко, не причиняя боли, будто всегда должно было гореть в моих ладонях.
Пламя отражалось в его глазах, делая взгляд глубже и тревожнее.
Он шагнул ближе, достаточно близко, чтобы я почувствовала исходящее от него тепло, совсем не похожее на огонь в моих ладонях.
— Даша, — повторил он тише.
В его голосе было не предупреждение, скорее просьба. Зак осторожно накрыл мои руки своими. Его пальцы сомкнулись поверх моих ладоней, и огонь дрогнул, словно признал его право вмешаться. Тепло стало жарче и вдруг мягко погасло, рассыпавшись золотистыми искрами, которые растворились в воздухе.
В беседке стало темнее и слишком тихо. Я подняла глаза, собираясь что-то сказать о магии, о том, что это невозможно, что я не должна была… Но слова так и не прозвучали.
Он был слишком близко. Зак смотрел на меня так, будто больше не пытался скрывать то, что обычно прятал за улыбками и шутками. В его взгляде не было ни насмешки, ни дружеской лёгкости, только сосредоточенная нежность и едва сдерживаемое решение.
Он словно давал мне время отстраниться, но я не отстранилась.
Его рука осторожно коснулась моей щеки. Медленно, почти неуверенно для человека его силы. Большой палец едва ощутимо скользнул по коже, и от этого лёгкого прикосновения дыхание сбилось сильнее, чем от пламени.
Поцелуй был мягким. Он коснулся моих губ осторожно, словно проверяя, не разрушит ли этим всё, что между нами было. В этом поцелуе было только тепло, терпеливо накопленное за дни с нашего знакомства.
Я не оттолкнула его и не сделала шаг назад. Наоборот, почти незаметно подалась навстречу, позволяя этому мгновению случиться.
Когда он отстранился, его лоб на секунду коснулся моего, дыхание ещё смешивалось, и я вдруг остро осознала, что всё изменилось.
Беседка, Академия, магия — всё осталось прежним. А мы — нет.
Я первой отвела взгляд, слишком остро почувствовав, как близко он стоит, как его ладони всё ещё держат мои руки.
Я осторожно высвободила свои ладони и отвела взгляд, будто изучала узор тени на полу. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, и я отчаянно пыталась вернуть голосу прежнюю лёгкость, но слова не приходили.
Чтобы скрыть неловкость, я посмотрела дальше по аллее. По одной из дорожек, чуть дальше беседки, шёл Адриен. Один.
Он шел спокойно, уверенно, словно точно знал, куда направляется.
— Зак, — тихо сказала я.
Он проследил за моим взглядом, и я почувствовала, как рядом со мной он снова становится собранным, внимательным.
Адриен прошёл мимо пересечения дорожек и свернул глубже, туда, где деревья росли плотнее, а тени ложились на дорожку густыми пятнами.
— Его же только что отпустили, — пробормотала я.
— Похоже на то, — ответил Зак, и в его голосе уже не было прежней мягкости.
Мы остались в полутени беседки и молча наблюдали.
В походке Адриена не читалось ни растерянности, ни усталости после недавних событий. Только сосредоточенность человека, который идёт к заранее выбранной цели.
Я почувствовала, как внутри снова поднимается знакомое, упрямое любопытство, которое обычно заканчивается неприятностями.
— Может, просто решил пройтись, — произнесла я, хотя сама не верила в это.
— Может, — согласился Зак. — А может, нет.
Ветер прошёлся по листве, тени в беседке дрогнули, Адриен скрылся за поворотом аллеи, растворившись среди старых деревьев.