(не) случайная для магов

Глава 8.1

Я проснулась от ощущения тревоги. Вокруг было странно тихо. Это была не тишина студенческого крыла, в которой всегда слышны шаги за стеной, шёпот по коридору или хлопки дверей. Я оказалась в месте, где тишина была глубокой, плотной, почти величественной. Такой бывает в местах, где стены помнят больше, чем люди. Открыв глаза и оглядевшись я поняла, что лежу на огромной кровати с резным изголовьем. Надо мной раскинулся высокий каменный свод, в котором играли мягкие утренние отблески. Свет проникал через узкое стрельчатое окно, и, скользя по стенам, подчёркивал фактуру старой кладки. Камень выглядел настоящим, прожившим долгую историю, хранившим в себе годы, а возможно и века. В такой комнате невозможно было представить суету студенческого общежития или стерильную тишину лазарета. В воздухе витал сухой, терпкий аромат, с лёгкой горечью древесного дыма и трав, как если бы где-то вдалеке тлели угли в камине.
Я приподнялась, опираясь на ладони, и медленно огляделась. Пространство оказалось просторным, выдержанным в сдержанной строгости. Тяжёлые шторы, массивная мебель, высокая спинка кровати, лишённая вычурных украшений. Всё вокруг говорило о власти, не нуждающейся в доказательствах.
Память вернулась, накрывая меня горячей волной. Огонь, разгоревшийся сначала слишком послушно, а затем ставший ревущим безудержным пламенем. Треск дерева, запах дыма, усиливающийся жар. И Маркус, возникший среди всего этого кошмара, с той спокойной сосредоточенностью, которая всегда раздражала и одновременно притягивала.
Я ясно помнила, как пространство перед нами сложилось, будто кто-то сдвинул невидимую ткань. Помнила ощущение резкого перехода, его руки, удерживающие меня, и короткий миг понимания: он открыл портал.
Я опустила взгляд на себя и замерла. Белая рубашка, слишком свободная, с длинными рукавами, аккуратно запахнутая, скрывала тело до середины бедра. Ткань была плотной, дорогой, пахла тем же сухим теплом, что и воздух в комнате. Под ней оставалось лишь бельё. Моих вещей рядом не оказалось. Я посмотрела на рукав, который пришлось закатать почти до локтя, и глубоко вдохнула.
— Прекрасно, Дарья, — пробормотала я, — из пожара тебя вынесли, но чувство меры где-то по дороге потерялось.
Несмотря на двусмысленность ситуации, паники не возникло. Скорее, лёгкое смущение и вполне рациональный интерес к тому, где именно я нахожусь и насколько масштабным оказался ущерб.
Мысль о пожаре заставила меня окончательно проснуться. Заброшенный корпус, конечно, звучит обнадёживающе, но слово «заброшенный» вовсе не означает «предназначенный для стихийных экспериментов первокурсницы». Ректор будет в ярости. Зак, скорее всего, тоже.
При мысли о Заке в груди возникло неприятное напряжение. Он предупреждал, просил не действовать в одиночку, а я, движимая смесью упрямства и желания доказать себе собственный контроль, решила проверить пределы силы без свидетелей. Проверка получилась убедительной.
Я спустила ноги на пол, ожидая ледяного камня, однако поверхность оказалась тёплой, словно замок дышал изнутри. Подойдя к окну, я отодвинула тяжёлую ткань и замерла, разглядывая открывшийся пейзаж. Передо мной открывались скалистые склоны, уходящие в сероватую даль, узкая дорога, змеёй спускающаяся к подножию, и небо, лишённое городской дымки. Столица находилась далеко. Академия — ещё дальше.
И тут мысль, тихо назревавшая с момента пробуждения, оформилась окончательно.
Если Маркус открыл портал из горящего корпуса сюда, значит, расстояния для него вопрос техники. А если так, то и дорога домой в теории существует.
Дом. Мой мир, в котором максимумом стихий считался сквозняк в коридоре и сезонное отключение горячей воды.
Сердце откликнулось неровным ударом, но я заставила себя сохранять спокойствие. Простое мое желание не способно открыть разрыв в пространстве. Нужен план.
Я прислонилась плечом к оконному проёму и позволила себе лёгкую улыбку. Судя по всему, мне предстоит налаживать контакт с человеком, который меня пугает, раздражает, интригует и, что особенно тревожно, притягивает. Причём делать это придётся аккуратно, не поджигая ничего по пути.
Меня тянуло к нему не только из прагматических соображений. В его присутствии ощущалась странная устойчивость, будто рядом с ним моя собственная сила переставала хаотично метаться и начинала слушаться. Он смотрел на меня иначе, чем остальные, словно видел не проблему, а потенциал.
Я оглядела комнату внимательнее, отмечая отсутствие суеты и случайных деталей. Всё выглядело продуманным, сдержанным, подчёркивающим характер хозяина.
Интересно, он перенёс меня сюда исключительно ради безопасности или за этим решением стоит что-то большее.
Я невольно вспомнила его взгляд в огне — сосредоточенный, без тени паники. Он не выглядел человеком, оказавшимся в неожиданной ситуации. Скорее тем, кто её ожидал.
За дверью послышались шаги.
Я выпрямилась, машинально поправив рубашку, пригладила волосы, словно готовилась к важному разговору, а не к разбору полётов. Волнение пришлось спрятать глубже, заменив его лёгкой, почти светской собранностью.
Если он знает о моём появлении в этом мире больше, чем говорит, это станет ясно очень скоро. А пока мне остаётся вести себя разумно.
Дверь открылась без стука. Маркус остановился на пороге, словно давая мне время осознать происходящее и не делать глупостей вроде попытки спрятаться за шторой.
Теперь на нём не было академической формы. Только чёрная рубашка из плотной ткани, расстёгнутая у ворота на одну-две пуговицы, будто он не счёл нужным довести свой внешний вид до идеала. Рукава были закатаны до предплечий, открывая сильные, загорелые руки. Ткань сидела превосходно, подчёркивая широкую грудь и прямую осанку. Без привычной официальной строгости он казался ближе, и от этого гораздо более внушительным.
Он скользнул взглядом по комнате, затем по мне. Взгляд задержался ровно настолько, чтобы я почувствовала, что он заметил рубашку, босые ноги, собранность, которую я старательно демонстрировала.
— Вы пришли в себя, — произнёс он спокойно, закрывая дверь.
— Вы наблюдательны, — ответила я, стараясь удержать голос в нейтральной тональности. — Академия уцелела?
Его бровь едва заметно приподнялась.
— Пожар локализован. Официальная версия — неудачный эксперимент в пустующем крыле. Пострадавших нет.
Я медленно выдохнула, позволив плечам слегка опуститься.
— Значит, меня уже официально отчислили?
— Официально вы находитесь под временной защитой. — Он смотрел прямо на меня. — В связи с нестабильностью магического фона.
— Звучит изящнее, чем «первокурсница чуть не спалила академию», — заметила я.
— Формулировки важны, — спокойно ответил он. — Они определяют последствия.
Я скрестила руки на груди, осознавая, что его рубашка при этом слегка съехала по плечу, и поспешно вернула её на место.
— И где именно проходит моя временная защита?
— В родовом замке Вюгаров.
Слова прозвучали просто, без пафоса. Однако их вес ощущался вполне отчётливо.
— Далеко от столицы, — добавил он, будто читая мой предыдущий вывод. — И достаточно далеко от Академии, чтобы ваши всплески не повлекли новых разрушений.
— Вы уверены, что это были именно всплески? — спросила я, пристально глядя на него. — Мне казалось, я контролировала огонь.
Маркус приблизился на шаг, и воздух между нами словно уплотнился.
— Вы удерживали его, — произнёс он мягче. — Но не управляли полностью. Огонь слушался вас, потому что чувствовал родство, а не потому, что подчинялся приказу.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга в тишине, и я поняла, что он не осуждает.
— Вы перенесли меня порталом, — сказала я, возвращаясь к главному. — Прямо из корпуса.
— Да.
— Значит, расстояния для вас не проблема.
В его взгляде мелькнула едва заметная тень интереса.
— Вы делаете выводы быстрее, чем следовало бы.
— Я стараюсь учиться на своих ошибках.
Он позволил себе короткую, почти незаметную улыбку.
— Порталы требуют значительных затрат силы и точной привязки. Их использование не является бытовой услугой.
— Жаль, — отозвалась я. — У меня были идеи.
— О возвращении домой? — произнёс он тихо.
Я замерла.
Он сказал это слишком уверенно для предположения.
— А у вас есть основания считать, что я не думаю об этом? — осторожно спросила я.
Маркус выдержал паузу, словно взвешивая, сколько правды допустимо сейчас.
— Я считаю, что вы думаете об этом постоянно, — ответил он. — И что ваше появление в этом мире не было случайностью.
Внутри всё сжалось.
— Что это значит?
Он подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Теперь я чувствовала тепло его присутствия так же ясно, как тепло камня под ногами.
— Это значит, — произнёс он спокойно, — что ваше появление здесь подчиняется логике. И магия, которая в вас пробуждается, не является побочным эффектом аварии.
Я всмотрелась в его лицо, пытаясь уловить малейший признак сомнения.
— Вы что-то знаете, — сказала я тихо.
— Я знаю достаточно, чтобы понимать: оставлять вас в Академии без подготовки — ошибка.
— И вы решили исправить её, похитив меня?
— Я решил спасти вас, — поправил он.
— И заодно изолировать, — добавила я.
— И заодно защитить, — спокойно завершил он.
Слово «защитить» прозвучало иначе, чем ожидалось. В нём не было покровительства, только расчёт и… ответственность.
Я отвела взгляд, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Он пугал меня. Его осведомлённость, его уверенность, его способность перемещать меня через пространство так, словно это обыденность.
И всё же рядом с ним я не чувствовала опасность.
— Если моя магия настолько нестабильна, — сказала я, возвращая себе привычную иронию, — значит, вы планируете заняться моим перевоспитанием?
— Я планирую заняться вашим обучением, — ответил он. — Серьёзно.
— Это звучит угрожающе.
— Это необходимость.
Он смотрел на меня так, будто видел не растерянную студентку в его рубашке, а нечто большее. Потенциал. Силу. Возможность.
Я поняла, что он давно перестал воспринимать меня как случайную проблему Академии.
— Вы знали, — произнесла я почти шёпотом. — С самого начала знали, что я… отличаюсь.
В его взгляде мелькнула тень, которую трудно было назвать сомнением.
— Я предполагал, — ответил он. — И оказался прав.
Сердце отозвалось неровным ударом.
— И насколько прав?
Маркус сделал ещё полшага, сокращая дистанцию, но по-прежнему не касаясь меня.
— Достаточно, чтобы понимать: ваша сила изменит баланс. Вопрос лишь в том, кто будет рядом, когда это произойдёт.
Я медленно подняла подбородок, встречаясь с его взглядом.
— И вы собираетесь быть этим человеком?
Маркус выдержал паузу.
— Если вы позволите.
Пауза затянулась. Я уже собиралась сказать что-нибудь язвительное, чтобы вернуть разговор в более безопасное русло, когда внезапно вспомнила деталь, до сих пор отложенную «на потом». Опустив взгляд на рукав, который снова пришлось поправить, я кашлянула.
— Раз уж мы перешли к вопросам сотрудничества… можно уточнить один крайне важный организационный момент?
— Разумеется.
— Где моя одежда?
Маркус едва заметно перевёл взгляд на рубашку, затем снова на меня.
— Ваша форма серьёзно пострадала от огня. Восстановлению она не подлежит.
Я вздохнула.
— Вас переодела прислуга, — добавил он спокойно. — Это было необходимо. Другую одежду для вас уже подбирают. Временный гардероб доставят в ближайшее время.
— То есть я всё-таки не пленница, а гостья, — уточнила я.
— Вы находитесь здесь в безопасности, — ответил он.
Я склонила голову набок, изучая его выражение.
Несколько секунд мы молчали, но это молчание уже не давило.
— Отдохните, — сказал Маркус наконец. — Переход и выброс силы истощили вас сильнее, чем кажется. Завтра начнём работать.
Он направился к двери, остановился на мгновение, будто хотел добавить что-то ещё, но передумал.
— Дарья.
Я подняла взгляд.
— Здесь вам ничего не угрожает. Постарайтесь это запомнить.
После этого он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Я осталась одна посреди чужой комнаты, в его рубашке, в его замке и, судя по всему, в совершенно новой главе своей жизни.
— Ну что ж, — пробормотала я, опускаясь на край кровати. — Посмотрим, во что я снова ввязалась.