(не) случайная для магов

Глава 12.3

Я вошла в свет источника, чувствуя, как его магия поднимается вокруг меня живым дыханием. Она больше не казалась просто силой, скрытой в камне и древних рунах. Она смотрела. Ждала. Свет коснулся меня так осторожно, словно боялся спугнуть решение, которое я только что приняла.
В следующее мгновение всё изменилось. Через меня прошла волна тепла, глубокая и мощная как дыхание самой земли. Затем поток усилился, и я почувствовала, как он проникает сквозь кожу, через дыхание, через каждую мысль, словно открывая во мне двери, о существовании которых я раньше даже не подозревала. Магия источника больше не текла рядом со мной. Она текла через меня, и я стала её частью.
Свет поднялся вверх, пронзая пространство, и вместе с ним поднималось моё сознание. Каменные стены подземелья растворились, исчезли тяжёлые своды, исчезла даже тяжесть собственного тела. Осталось только сияние, бесконечное и живое, которое росло и расширялось, пока я не почувствовала, как мир раскрывается передо мной.
Академия лежала внизу, раскинув башни и корпуса вокруг центральной площади, но теперь этот привычный вид был искажен войной. Машины Валкорна уже двигались по внутреннему двору, их тяжёлые металлические корпуса ломали каменные плиты, оставляя за собой разрушение. Я видела магов на стенах, собирающих последние силы для заклинаний, видела людей, бегущих через двор, и страх, который поднимался в их сердцах, как холодная тень.
Свет, которым я стала, коснулся их первым. Я почувствовала каждую жизнь, каждое дыхание, каждую искру магии. И тогда поняла: этот свет никогда не причинит вреда тем, кто живёт под небом этого государства. Он мягко обходил людей, скользя вокруг них, словно ветер, осторожно огибающий пламя свечи.
Но машины были другими. Когда свет коснулся ближайшей металлической конструкции, я ощутила холод её кристаллов и пустую, чужую силу, вплетённую в её механизмы. На мгновение металл вспыхнул, словно отражая сияние, а затем начал исчезать. Он просто распадался, слой за слоем, как пепел, развеянный ветром.
Я поняла, что могу видеть гораздо дальше. Моё сознание поднималось выше, и вместе с ним расширялся мир. Академия стала лишь одним из огней на огромной карте, и вокруг неё вспыхивали другие точки силы — древние магические центры, башни, крепости, города. И везде были машины. Они двигались по дорогам, разрушали стены, давили землю своими тяжёлыми опорами.
Свет разошёлся дальше. Я позволила ему течь через себя, направляя поток так же естественно, как дыхание. И когда сияние достигало этих машин, металл на их корпусах начинал тускнеть, трескаться и растворяться в воздухе. Огромные конструкции, созданные для войны, исчезали без шума и без огня, словно никогда не существовали.
Волна света продолжала расти. Она поднималась над лесами и горами, над городами и долинами, соединяя между собой потоки магии, которые веками текли через эту землю. Я чувствовала, как древние узлы силы отвечают на зов источника, как башни и храмы начинают светиться, вплетаясь в общий поток.
Постепенно над страной начала подниматься тонкая линия сияния. Сначала едва заметная, как рассветная дымка на горизонте. Затем она стала ярче, плотнее, и я увидела, как свет соединяет магические центры, вытягиваясь между ними тонкими нитями силы.
Эти нити переплетались, сливались, и, наконец, образовали огромную сияющую дугу. Она поднималась всё выше, пока над всем государством не сформировался щит — прозрачный, живой, наполненный той же древней магией, что текла через источник. Он мерцал мягким светом, отражая рассветные облака, и я чувствовала, как каждая его линия держится на силе, проходящей через меня.
На мгновение мир замер. Исчезли машины, стихли крики. Над землёй снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим дыханием магии, охраняющей всё, что находилось под этим новым небом. И в центре этого сияния стояла я, вернее, то, чем я стала. Свет продолжал течь через меня, и чем дольше я находилась в этом потоке, тем яснее становилось одно простое, почти удивительное чувство. Мне было по-настоящему хорошо, так, как никогда прежде в жизни. Всё, что раньше казалось тяжёлым, сложным, болезненным, исчезло вместе с телом, которое я больше не чувствовала. Не было усталости, страха, сомнений. Осталась только лёгкость — чистая, прозрачная, как утренний воздух после грозы.
Я была светом. Я чувствовала реки, текущие через долины, ощущала дыхание ветра над лесами, слышала далёкие голоса людей, живущих под новым щитом. Каждая искра жизни отзывалась во мне тихой радостью, и это ощущение было таким естественным, таким правильным, что возвращаться к чему-то меньшему казалось почти невозможным.
Я медленно плыла в этом сиянии, позволяя свету течь через себя свободно, понимая, что не хочу возвращаться. Зачем? Здесь не было боли. Здесь не было одиночества. Здесь я чувствовала весь мир сразу. Я могла остаться.
Эта мысль сразу показалась правильной. Свет вокруг меня мягко колыхался, словно принимая это решение, словно подтверждая, что здесь мне и место. Я позволила себе раствориться ещё глубже в сиянии, отпуская последние воспоминания о тяжести тела, о страхе, о войне.
Но тут, среди бесконечного света появилась тонкая нить. Она тянулась ко мне осторожно, почти робко, словно кто-то пытался коснуться меня из другого мира. Я почувствовала её прикосновение и невольно отпрянула, не желая возвращаться туда, где снова есть боль, где снова есть тяжесть дыхания. Но нить не исчезла. Она становилась только сильнее.
Я попыталась отстраниться, раствориться глубже в сиянии, где не было ничего, кроме свободы и света. Но эта нить продолжала тянуться за мной, упорно, терпеливо, словно тот, кто держал её, отказывался отпускать.
Маркус. Он тянул меня вниз, к земле, к телу, к миру, который я уже почти оставила позади. Я попыталась отступить. Мне хотелось остаться здесь, но его присутствие становилось всё сильнее. Я ощущала, как его магия касается моего света, осторожно, почти бережно, словно он боялся причинить мне боль. И в этом прикосновении было столько напряжения, столько отчаянной решимости, что я невольно остановилась. Я почувствовала, как эта тонкая нить между нами начинает натягиваться, и вместе с ней возвращаются воспоминания: тёмные глаза, в которых всегда скрывалось больше, чем он говорил вслух; его голос, спокойный даже тогда, когда вокруг рушился мир; тепло его рук, когда он держал меня, не позволяя упасть.
Я поняла, что он ни за что меня не отпустит. И от этой мысли в бесконечном сиянии света вдруг появилась новая эмоция — тихая, тёплая, почти болезненная нежность.
— Вернись… — прозвучало где-то очень далеко.
И в этом голосе было столько напряжения, столько боли, что свет вокруг меня на мгновение дрогнул.
Тёмная магия обвилась вокруг моего света, осторожно, но неумолимо, словно якорь, который медленно тянет корабль обратно к берегу. Я попыталась удержаться. Попыталась остаться в сиянии, где было так легко, но силы уже уходили. Источник, отдав всё, что мог, начал гаснуть. Потоки света вокруг меня слабели, и вместе с ними таяло ощущение бесконечной лёгкости. Мир начал возвращаться тяжестью, холодом и болью. Я почувствовала собственное тело так резко, словно меня бросили обратно в него с огромной высоты. Дыхание сорвалось, грудь болезненно сжалась, и свет вокруг окончательно померк.
Последнее, что я успела ощутить, — его руки, крепко удерживающие меня, не позволяя упасть на холодный камень.