Отбивает свой ритм сердце древних часов,
и луна озаряет нечёткую тень.
Я стою средь немых деревянных гробов,
старый замок окутали смрад и сирень.
Капли ливня стучат по стеклянным камням,
холод вены сжимает и цепи костей.
Предаюсь пустословью и гневным речам,
обращённым единственно к тени своей:
— Ты ведь молод, убогий, где пламя души?
И стремленье зайти за границу миров?
— Я желанья свои все давно удушил
и страдание сделал основой основ.
— Почему одинок до сих пор как луна,
что бежит от слепых предрассветных лучей?
— Я извечно слепой: дальше глаз – пелена,
я теряюсь средь толп самых разных людей.
— Так сломайся к чертям, прекрати быть таким.
Задрожала моя своевольная тень.
— Не могу быть собой, не могу быть другим,
я брожу в лабиринте невидимых стен.
Ты ведь очень отчётливо помнишь всё сам:
постоянный побег от любой суеты,
отвращение даже к любимым делам
и бесчисленны годы глухой немоты.
Ты! Один только ты этим бедам виной!
Бесконечен судьбою начертанный круг,
ведь, пока мы вдвоём и пока ты со мной,
нет конца череде унизительных мук!
Капли ливня стучат по стеклянным камням,
холод вены сжимает и цепи костей.
Я смотрю, как к небесным холодным огням
поднимается сути частица моей.
В окружении тысяч безликих гробов,
когда рядом блуждает лишь вязкая тьма,
даже сердце не бьётся у древних часов.
Тени нет.
А она хоть когда-то была?
Отредактировано: 26.05.2019