Не смотри во тьму

Нирионская псарня

Дождь начался уже с утра. Хмурое небо едва ли пропускало лучи светила. Потемневшие бараки псарни напоминали давно покинутые дома, в которых, как правило, находили себе последнее пристанище неупокоенные души. Картина стала еще более удручающей, когда небо раскололось от яркой молнии, а крупные капли забарабанили по крышам. К обеду дорогу окончательно размыло.

Редкие прохожие старались как можно быстрее пересечь улицу, чтобы обогнуть территорию, с которой доносился возмущенный собачий лай. Лучшие сторожевые псы Нириона явно были голодны. В последнее время их чаще оставляли без еды, чтобы сохранять дурной нрав и яростную злобу, зажигающую на дне глаз кровожадные огни.

— Злобные твари, — Франсуа Алон, главный псарь, с нежностью разглядывал клетку с крупными собаками, виляющими обрубками хвостов от радости и нетерпения.

— Франсуа, привезли очередного. Куда его?

Псарь посмотрел во двор, где среди грязи и отходов, качаясь от побоев и слабости, на коленях стоял мужчина со связанными руками. Его голова была склонена, а лицо облепили мокрые волосы. По бокам от него замерли храмовники.

— Тащите сразу сюда. Наши твари давно не ели.

Двое сподручных нехотя выбежали под проливной дождь, подхватывая пленника под руки и поспешно затаскивая в псарню. Учуяв запах крови, животные возбуждено залаяли, бросаясь на прутья клетки.

— Сейчас-сейчас, детки, — бормотал Франсуа, позвякивая ключами.

Пленник, оказавшись в сухости и относительном тепле, дернулся, услышав лай. Но силы уже давно покинули его, и псари больше для порядка, чем из нужды хорошенько приложили мужчину о холодные прутья. Из ворота его рубахи выскользнул символ манифизма, тускло сверкнув в свете одиннадцатиконечной звездой. Ближайший из псарей грубо порвал шнурок и бросил символ чужой веры на землю. В это время Алон уже открыл дверь клетки.

– Назад, скотина! – заорал он на ближайшего кобеля, с силой ударяя палкой, усеянной гвоздями, по железу.

Металлический лязг заполнил помещение, на мгновение перекрыв злобный лай и рычание. Псы боязливо отошли от входа, прижимая хвосты, но продолжая поглядывать на Франсуа исподлобья. Из их глоток исходил нарастающий рокот.

Пока Алон отгонял свирепую свору, его подручные легко и торопливо закинули обмякшее тело в самый ее центр. Собаки кинулись к свежему мясу, переругиваясь между собой и стремясь поскорее урвать кусок. Драки между ними быстро вспыхивали, хаотичным клубком прокатываясь по соломенному полу и человеку, что пытался отбиться и отползти, но столь же быстро прекращались. Вскоре визги, рычание и лай перемешались с криками ужаса и боли. Франсуа Алон с легкой улыбкой наблюдал, как его "детки" набивают свои желудки, отрывая лоскутья мяса от корчащегося месива.

Редкие прохожие по большой дуге обходили территорию Нирионской Псарни, вырисовывая в воздухе символ Пламени и не боясь сильнее промокнуть под дождем.