Не смотри во тьму

Не гаси свет

10 число Месяца Первых Снегов

Каждый из нас потомок Света,

Сохранивший в своей душе частицу Единого Бога.

И пусть дорога наша извилиста и трудна,

Истинная вера поможет на пути сим.

Страшитесь запятнать себя!

Бойтесь грехов, тянущих вас на дно!

Ибо там поджидает Бездна и приспешники ее…

И тогда Тьма поглотит и ваше тело, и вашу душу.

Лишь Свет дарует спасение.

Так вознесем же молитву ему!

Голос Морриса Уни, — человека, что еще совсем недавно был юным служителем Сияющей Базилики, а ныне являлся ее полноправным жрецом, — поднимался под самые своды старой церквушки. Он заполнял собой пространство, смешивался с фимиамом и проникал в нутро прихожан, наполняя тех невесомым трепетом. Моррис видел, как замирают люди от его слов и как в их взглядах загорается надежда — столь чистая и всепоглощающая, что от нее перехватывало дух. Подобное единство наполняло жреца непоколебимой уверенностью. И обида, появившаяся в душе по приезду в Фуко, таяла словно предрассветный сумрак.

Когда утренняя служба Свету закончилась, Моррис спустился к прихожанам, ожидающим его: практически все жители деревни продолжали стоять в церкви желая получить благословение, коснуться бусин розария и встать под защиту Бога. Это, поистине, невероятное зрелище. Моррису еще никогда не приходилось видеть так много людей, стремящихся к вере. В городе они даже на службе остаются охвачены бесконечной чередой мирских дел, терзающих их души и не позволяющих взглянуть на Бога дольше четверти свечи.

— Отец Моррис, позвольте, — первым подошел Фиакр, управляющий деревней, и почтенно склонил голову, с благоговением касаясь ниспадающего пояса с шестью узлами, что подпоясывал белоснежную жреческую сутану Уни.

— Я слушаю вас, господин Фиакр, — Моррис с трудом удерживал себя от опрометчивого желания поднять управляющего обратно. Тому было уже за сорок, в то время как новому священнослужителю Фуко едва перевалило за двадцать.

— Даруйте благословение мне и семье моей.

Фиакр посторонился, подзывая к себе дородную жену, тройку детей, среди которых старшему было не более пятнадцати, и крепкого старика со старухой. За ними сразу шагнула еще одна пара с выводком детей. На удивленный взгляд Морриса Фиакр тут же угодливо пояснил:

— Брат мой Сисар с женою и детьми.

Моррис сдержанно кивнул. Глубоко вздохнул, а затем положил левую руку на символ Света, а правой принялся перебирать бусины розария:

— Во имя Света, прошу, даруй слугам своим Фиакру, жене его… — запнувшись на мгновение, Моррис посмотрел на женщину.

Та почти беззвучно прошептала:

— Лора.

— Жене его Лоре…

Имена прихожан сменяли друг друга, лица сливались в бесконечный поток, и голос начал подводить Морриса. От сладкого запаха фимиама голова становилась чугунной, во рту пересохло. Завидев, что остался только плотник Ренар, Моррис с облегчением улыбнулся:

— Во имя Света, прошу, даруй слуге твоему Ренару защиты. Помоги избежать дурных помыслов, а также обрести силы, чтобы преодолеть испытания и соблазны, поджидающие его на пути. Лумиер.

Моррис очертил символ веры, а Ренар припал лбом к розарию. Разогнувшись, плотник заговорил:

— Спасибо, отец Моррис. Никак устали?

— Скорее не привык. В Фуко меня приятно удивило рвение людей. Впрочем, это моя первая служба у вас. Как знать? Может, иллюзии мои окажутся разбиты.

На последние слова Ренар неуверенно хохотнул:

— Хах, не волнуйтесь, отец Моррис. — Затем серьезно добавил: — Мы всегда посещаем службу. И были очень опечалены из-за смерти отца Фабьена.

— Старость никого не щадит.

— Слава Свету, до вашей еще далеко.

На подобное заявление Моррис не знал, как и ответить. Он неуверенно улыбнулся, но Ренар избавил его от необходимости говорить.

— Ну да пора мне. Фиакр передал, что вы пожелали пока обосноваться в церкви, а для удобства вашего надо еще сколотить то, да се. Сами знаете. Так что до встречи, отец Моррис!

Жрец проводил Ренара недоуменным взглядом и расслабился, только когда с глухим стуком закрылась резная дверь церкви. Тут же достал платок и протер лицо, пытаясь прогнать усталость. Успокаивала лишь вера прихожан. Моррис боялся, что Фуко, стоявшая на отшибе близ гор, пала под влиянием раскольников, которые вешали жрецов Сияющей Базилики словно виноградные грозди. Но доброжелательность и искренняя радость людей при виде Морриса разогнали страх. Еще нигде жрец не видел, чтобы проповедь и молитву слушали с таким благоговением и вниманием.

— Ну что же, пора приниматься за дело, — Моррис с воодушевлением хлопнул в ладоши и направился вглубь церкви.

Ему предстояло навести порядок не только в храме Света, но и на погосте, который несколько обветшал, пока Сияющая Базилика хоронила одного жреца и назначала в Фуко другого. Да и положения священных писаний обязывали каждого служителя, только прибывшего на новое место, как можно скорее освящать землю Бога. Моррис не обманывался собственной безграничной силой, прекрасно понимая, что ему далеко до опытных жрецов Базилики. А потому не собирался откладывать столь важные в борьбе с Бездной вещи в долгий ящик: чем чаще он будет проводить обряды, и чем крепче будет сиять его вера, тем надежнее будут и оковы, хранящие Фуко.