Не совсем Яга- не совсем вы в Тридевятом!

Глава 3 Святой отец и братва местная

Говорят, счастлив тот, кто просыпается под песни петуха. То ли у нас петух бракованный, то ли все нагло врут. Сколько бы я ни затыкал уши, ни накрывался подушкой, бессовестный певец не хотел прекращать выводить свои рулады. Где-то внизу гремел посудой Василий, судя по ароматам, витавшим в воздухе, на завтрак у нас блины, будто действительно у бабушки в деревне. Лет до тринадцати я точно ездил в деревню к матери отца, а точнее, к моей обожаемой бабуле. После четырнадцати подъезды, двор и пацаны стали заманчивей, чем тихая деревушка бог знает где. Тусовки, клубы, музыка и интернет в семнадцать с концами прогнали мысли о спокойном деревенском отдыхе. Похоже, доспать мне никто не даст, вставать так вставать. Еще раз потянувшись, я спустился вниз. Мой нюх меня не подвел, и Васька действительно пек блины, мурлыча себе под нос какую-то затейливую мелодию.

– Проснулась, девица-красавица, – отвлекся кот от созерцания блинов на чугунной сковороде.

– Да ну тебя,– я лишь беззлобно отмахнулся и пошел умываться на улицу. Стоило выглянуть за дверь, как сразу же появилось желание закрыть ее к чертям и больше не выходить. Яркое солнце и чистое вчерашнее небо сменились на мелко моросящий дождик, серые тучи и тихие раскаты грома. Умываться на улице расхотелось. Из плюсов был только запах свежести и дождя. Даже лес выглядел как-то грустно, вся живность попряталась, включая нашу козу Машку. Где-то снизу раздалось причитание и цокание Васьки, и когда только успел высунуться.

– Закрывай скорей, а то всю избу зальет. – Я послушно притворил дверь, унылый денек.

– Да не печалься ты, щас вот чаю попьем с блинами, я картошечку поставлю тушиться с мясом в печи, там, глядишь, и распогодится к вечеру и можно до деревни прогуляться. – Угу, хлюпать по лужам, размазывая грязюку – та еще забава, да и с местными я не спешил знакомиться

Закончив с умыванием, мы расселись за столом. Неплохо, однако, сидеть в тепле, пить чай и смотреть в окно на отвратную погоду.

– Слышь, Вась, – кот оторвал свой взгляд от сочного блина с клубничным вареньем и вопросительно глянул на меня.

– А у вас тут оборотни есть?– ну а что, интересно ведь.

Васька резко закашлялся.

– Ну есть, а что?

– А ты их видел?

– Конечно же, видел.

– И какие они?

– Большие, волосатые, вечно голодные, вонючие туши под два метра.

– Ну а вампиры?

– Вампиры?– Я бодренько закивал.

– Есть обычные упыри, это те, кто шарится ночью в поисках пожрать. Ходячие умертвия, одним словом. – Васька просто бог объяснений. – Ну а вампиры, как отдельный вид, могут и днем ходить, кровь да, тоже попивают, ну а так раса как раса. – М-да, ну вот и где сказки и ужасы?

– Ну а на внешность?

– Тощие и бледные.

– М-да.

Когда с завтраком было покончено, каждый занялся своим делом. Васька, как и обещал, поставил тушиться в горшочке картошку с мясом и грибами и уселся на подоконник с пыльной книгой. Мне же было откровенно скучно. Вот где, спрашивается, все эти попаданские приключения? Опасности? Войны? Меня это все, походу, обошло стороной. Шел третий час ничего неделания, ходить из угла в угол наскучило, талмуды по непонятной магии лишь нагоняли скуку. Полистав из интереса сборник магических существ и отметив для себя существование всякой разной невиданной хрени, я уж думал залезть на печь и не слазить до вечера, пока не раздался тихий, неуверенный стук в дверь. Я уж думал, мне кажется, и, зевнув улегся на лавку, как раздался повторный стук и уже настойчивей. Принесла ж кого-то нелегкая. Васька, увлеченный чтением, лишь махнул лапой, дескать, иди узнай.

Второй посетитель также мало отличался вежливостью, ни тебе страха, ни должного заикания, вот будто не изба тут Бабы-Яги. Чес-слово, проходной двор какой-то.

– Чего тебе, мачо деревенский? – на пороге действительно стоял мачо в лице то ли кузнеца, то ли опять же богатыря из «обожаемой» деревни, все девицы, видно, его. Мужик впялил глаза в район декольте, который у меня отсутствовал по причине принадлежности к мужскому полу, горестно вздохнул и поднял свои очи, протягивая мокрые, поникшие цветочки, и все это со здоровенной лыбой, и выдал:

– Красна девица! А ты, видать, внучка Бабы-Яги, – проявил свой интеллект богатырь.

– Ага, внучка, внучка.

– Ну тык это, внучка… позови Ягу.

– Я за нее.

– А-а-а-а, – амбал задумчиво почесал макушку, собрав в кучу глаза, видимо, мыслительный процесс для него дело нечастое.

– Так че хотел, уважаемый? – признаюсь, вчерашняя настойка лешего действовала до сих пор, чувствую себя та-аким спокойным, вот чес-слово, сейчас, наверное, никто не сможет вывести меня из себя, даже упоминая новый облик.

– Мне бы это… снадобье надо бы… это… ну как его… это-о, – и все это с невинными глазами и прихлопывающими ресницами, именно так прихлопывающими… хлоп… хлоп… как жалюзи. Зыркнув по сторонам и убедившись в отсутствии сторонних наблюдателей, я наклонился и проникновенно зашипел мужику в ухо:

– Да ты не бои-ись, нет тут никого, все свои, говори, че за настойка такая.

– Кхм-кхм, девица-краса, мне… ну… си-илы б надо богатырской.

– А-а-а-а, понятно, – скучно как с вами со всеми.

– На подвиг, поди, собрался? – пока я копался в ящиках среди запасов бабули, богатырь покраснел и закивал как китайский болванчик.

– Угу… на подвиг.

– Такс, это не это, тож не то… че у нас тут? Зловоние смердящее, плесень трехсотлетняя, перо из жопы полярной совы, настойка от блох… змей горыныч… Тож не то.