Не совсем Яга- не совсем вы в Тридевятом!

Глава 8 Лучшая ночь или здравствуйте, я ваш жених!

Птички, птички, пти-и-ички… птичульки, птичечки, птичулички… тьфу ты… Что ж вы такие громкие. От этих трелей не спасала даже подушка. Один Васенька наслаждался, видать, убаюкивает не хуже колыбельной. Еще и солнечные лучи так и лезли в глаза, заставляя хмуриться, натягивать одеяло повыше и вообще отмахиваться от них любым способом. По-хорошему нужно вставать, умываться и идти завтракать, но по-плохому спать еще хочется… Высунувшись из-под одеяла, я мельком оглядел комнату: оставленные кружки с недопитым чаем, отодвинутые стулья, разбросанные вещи, блуждающие солнечные зайчики. Василий уместился в конце кровати, свернувшись калачиком, и мирно посапывал. Ладно, буду сегодня человеком супергероем, встану пораньше.

Еще раз смачно зевнув и отбросив остатки сна вместе с одеялом, я, кряхтя как столетняя бабка, поплелся к одной непримечательной двери, за которой скрывались все «блага цивилизации». Хотя это, пожалуй, слишком громко сказано! Бочка, два таза с чистой водой, ковш – вот и все удобства. А по нужде, мил человек, – на улицу, во двор, поближе, так сказать, к простому люду. Быстренько умывшись и поборов желание утопиться в этом тазу, я выполз на свет божий. Васька все также дрых, фиг с ним пусть спит… Хотя нет, потом будет еще ворчать, что все интересное пропустил. Ибо там, где я, всегда все не по плану идет.

– Васю-ю-ю-юнь, птички пою-ют, солнышко светит, поднимай свой толстый мохнатый зад. – А я как раз пока оденусь. Кот, не желая просыпаться, лишь что-то буркнул неприятное про мою персону и, закрыв глаза пушистым хвостом, продолжил спать.

– Вась, там щас все сожрут!

– Ась? Кто? Где! Как сожрут! Я им сожру! – Васька и еда – две неразрывные вещи, поэтому прокатило. Оглядевшись и не найдя наглых варваров, кот хмуро уставился на меня.

– И вот не стыдно тебе, я старый больной кот…

– Да какой там, – отмахнулся я, заглядывая под кровать в поисках второго носка. Странно и тут нет; пыль есть, а носка нет. – Вась, ты еще и меня переживешь, а вот если мы не поторопимся, то там действительно все сожрут без нас. – Почесав нос, я еще раз оглядел комнату, может, Иррей стырил? Хотя зачем ему…

– Под подушкой посмотри, – зевнул кот.

– Нашел! – потряс я носком в воздухе, как победным флагом. – Вот только как он тут оказался?.. Вась, ты прям Ванга.

– Ага, – продолжил зевать кот. – Пошли уже, кушать-кушать-кушать! – спрыгнув с кровати, этот упитанный шар бодренько направился к двери.

– Хорошо тебе, встал, отряхнулся и красавчик. А мне за какие грехи это безобразие?

– Плюнь, пригладь и пойдет, – оглядел меня кот, остановившись у двери.

– Легко сказать. – Из зеркала на меня смотрел заспанный парень в темных штанах, зеленой рубахе с закатанными рукавами и со взлохмаченной шевелюрой. Тут хоть заплюйся, не поможет. Еще и след от подушки, как в старые добрые времена. Ладно, соорудим какой-нибудь хвост и пойдет.

– А шо не плюнул? – по окончанию процесса вопросил фамильяр. – Хочешь, я?

– Пошли уже, фанат верблюда, увидишь Иррея – в него и плюйся, разрешаю.

– Правда можно?! – Кот просиял так, будто я подарил ему экскурсионный билет на фабрику по производству колбасы.

– Можно, – величественно кивнул я, заранее мысленно извиняясь перед отходчивым оборотнем.

– Не, ну ты посмотри на них! Це шо за беспредел творится, а! – недовольно распушил свой хвост фамильяр.

– Вась, это называется «товарищи года». – Правда, посмотреть было на что. Спустившись в зал, мы с котом увидели мирную картину. Наши спутники уже при полном параде с девизом на челе «к труду и обороне готов» сидели за столом, застеленным белой накрахмаленной скатертью и заставленным разными яствами. Иррей, свежий и румяный, грыз точно такой же бублик, кося одним глазом на девушку, одетую сегодня в светлое голубое платье с милым белым воротничком. Не понял, что за праздник? Причем она тоже кокетливо бросала в его сторону взгляды, отпивая чай из расписной чашки. Порадовал неизменный декан, одетый во все темное. Он что-то умное втолковывал ребятам, слишком бурно жестикулируя.

– Едят, значит, обсуждают, значит, а нас позвать никак, значит, – прошипел кот.

– Васюнь, слишком много «значит», но ты прав – настоящие предатели, поди ,уже и план весь обсудили, – процедил я, не сводя глаз со сладкой троечки.

– Ладно, двинули, – первым дал деру кот, поди, сосиски учуял. В этот раз таверна вообще пустовала, к завтраку ожили, видимо, только мы. Кивнув уже стоящему за стойкой Горану, я направился ко своим. Когда подошел ближе, до меня донеслись обрывки разговора: «какой другой?.. там, да возможно… телепортом… встретят».

– Что обсуждаем, Иудушки? – приземлился я рядом с Ирреем, отодвинув стул и притягивая к себе пустую тарелку. Васька уже набивал щеки с блаженным видом, позабыв все обиды.

– Почему Иудушки? – не понял Кощей.

– Ну как, товарищей своих не зовете, секретничаете тут без нас. – Накладывая в свою тарелку блинов с джемом, я даже не глянул на выражение лиц друзей.

– Вообще-то я стучала! – отозвалась соседка по столу.

– А мы н-не слыпш-шхали… ням… грхромчше надо.

– Ты б прожевал сначала, а потом говорил, – насмешливо протянул оборотень.

– Плюну, – мрачно отозвался кот, Иррей лишь рассмеялся и беззаботно поднял ладони, сдаваясь.

– Я стучала! И стучала громко! Вы еще мне… что-то про «женщина не баба…» крикнули, – смутилась Василиса, пряча покрасневшее лицо за кружкой. А я вот что-то такого не помню.