( Не ) стану твоей невестой

Глава 4

Я пожалела, что не видела в этот момент лица Князева, но спиной почувствовала, как он застыл на этих словах. А нагломордый хозяин кабинета выглядел подозрительно довольным. Таким, что я всерьез заподозрила, не видел ли он нас с Денисом из окна. Но выяснять не стала, прошествовала по кабинету, стуча каблучками, к парню и поцеловала его в щеку.

– Привет, Кит. Вот, заехала узнать, как у нас здесь дела.

Никита Косинский, мой бывший однокурсник, нынешний босс и давний друг расплылся в улыбке и слегка меня приобнял:

– А что, отдыхать не судьба? А как же море, солнце, пляж? Точнее, прости, дача, сад и речка? Или что там?

– Там есть бассейн, – мрачно пояснил за моей спиной Денис. Кит развернулся к нему и сообщил:

– Прости, Князев, не заметил. Ты так часто мелькаешь на экране, что тебя слишком много.

Ага, как же! Так я в это и поверила! Никитушка, лапушка, ты же ничего просто так не делаешь. И замечаешь куда больше, чем хочешь показать.

– Ну ты на экране не мелькаешь, но уже после минуты в твоем присутствии тебя становится передоз, – спокойно парировал Денис, оставаясь на том же самом месте и сверля нас взглядом. И что ему не нравится-то?

– Денис, ты так и будешь там стоять? – вежливо поинтересовалась я, выпутываясь из каких-то чересчур крепких объятий Кита.  Мне тут же захотелось задать этому лису множество вопросов, вот только в присутствии жениха сестры я не собиралась этого делать.

Меня наградили еще одним мрачным взглядом, после чего процедили:

– Я подожду тебя в машине.

– Ты же кофе хотел? – удивилась я, а Косинский беспардонно заржал:

– Что, путаешься, кого из сестер я обнимаю? Янку или твою невесту? Ну ничего, бывает, близняшек различить нелегко.

– Я с такими проблемами не сталкиваюсь, – процедил Денис, потом уже мне. – Да что-то расхотелось, – развернулся на каблуках и вышел. Даже и не обернулся, делая вид, что не слышит хохота Никиты ему вслед. Хлопнула дверь. Я повернулась к Киту и так ласково на него посмотрела, что он тут же прекратил ржать.

– А скажи-ка мне, котик, – нежно проговорила я, наступая на друга, – что это сейчас было?

Кит невольно отступил назад, прекрасно чуя, насколько мое раздражение. Он как никто другой знал, насколько опасно меня злить. За последние несколько лет мы, кажется, узнали друг о друге все.

– Где именно? – невинно поинтересовался он. Ну да, только вот подобное выражение лица совершенно не подходит взрослому мужику. Я бы лично ни на йоту не поверила. И не поверю.

– Здесь. Что это было, Кит? Особенно твое эпичное приветствие.

– Ну а что? – пожал плечами Никита. – Это ведь правда, сама знаешь.

Знаю. Как и то, при каких условиях это может случиться. Когда-то давным-давно мы, как в одном старом фильме, договорились с Китом, что, если до тридцати лет не найдем свои вторые половинки, непременно поженимся. Благо, знаем друг друга очень хорошо и можем составить если и не счастливую ячейку общества, то хотя бы гармоничную. Периодически мы об этом вспоминали, да. Смеялись. Но еще никогда Кит не ляпал ничего подобного при постороннем человеке.

– Кит!

Друг вздохнул, закатил глаза, а потом признался:

– Мне нравится его бесить. Ладно. Признаюсь.

И ни капли раскаяния в глазах. Действительно, а зачем? Ему нравится дразнить Дениса Князева, он своего добился. А о последствиях не подумал. Если Дэнчик ляпнет подобное дома, начнется кошмар.

– Косинский!

– Воронцова! – в тон мне ответил друг. – Заметь, я не спрашиваю, почему ты сейчас в прикиде а’ля прима Ева Воронцова. Я не спрашиваю, почему у тебя такое лицо, что тебя хочется запереть в четырех стенах, чтобы не натворила глупостей. Я даже не собираюсь спрашивать, какого черта ты поперлась на это семейное сборище.

– Как щедро с твоей стороны! – передернула я плечами. Хотелось убивать. Хоть кого-нибудь. Или попросить Кита, чтобы действительно где-нибудь запер. Как можно дальше от всего происходящего. Но это ведь трусость, да? А Янина Воронцова никогда не была трусихой.

– Но я не могу не задаваться вопросом, какого черта твоя сестра выходит за этого пижона. И почему он бесится, когда я обнимаю тебя. Боится, что в один прекрасный день я сестричек перепутаю. Или что? – друг ни в какую не хотел униматься. А мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать всего этого. Не думать. Не анализировать. Не вспоминать.

– Кит, хватит! – рявкнула я и стукнула по столу так, что кружка друга жалобно звякнула. Я любила Косинского, честно, любила. Но в такие моменты мечтала придушить. – Я отказываюсь говорить с тобой на эту тему. Забудь.

Ни один мускул не шелохнулся на его лице. Он никакой другой реакции от меня и не ждал. И был готов. Но легче все равно не стало.

– Знаешь, Косинский, – тихо проговорила я, выдавливая из себя улыбку, – для моего будущего мужа ты преступно много знаешь. Подумать, что ли, о смене кандидатуры?

Это было предложение мира, и Кит это понял, рассмеявшись.

– Ну уж нет, детка, ты не оставишь меня умирать в одиночестве, – состроил скорбную мину, – не обрекай меня на одинокую старость.