Не стой на ветру

20.2

Я прихорашиваюсь и надеваю красивое шерстяное платье, подходящее для холодной погоды. Идти до дома Руслана недолго, поэтому в качестве верхней одежды я выбираю легкий плащ. Хочу быть красивой для него. Я чуть не забываю про брошь с лебедем, которую так и не успела отдать Руслану. Прикалываю ее к платью и накидываю сверху плащ. Наверняка, я расстроюсь, если Руслана не окажется дома, но надеюсь на чудо. И оно на самом деле случается. Дверь, в которую я позвонила, открывается, и на пороге стоит растерянный Руслан. Похоже, Ярослав не предупредил, что я приду. Да и время уже позднее. Я теряюсь еще больше, когда понимаю, что могла бы зайти к Руслану завтра. О чем он думает сейчас, когда после недельного молчания я прихожу к нему поздним вечером?

– Соня… Что ты здесь делаешь?

Вот что мне ответить? Я и сама не знаю, что делаю здесь. Смотрю на него и молчу. Все слова потерялись где-то у набережной. Их унесло ветром, как последние сухие листья с деревьев.

Тягостная тишина нарушается лишь гудением лампочки где-то на лестнице. Я оглядываю Руслана. На нем заляпанные краской джинсы и черная футболка, а на лице застыло недоумение. Нужно собраться! А то Руслан посчитает меня сумасшедшей, особенно если я сейчас поддамся уже зародившемуся во мне непреодолимому желанию убежать отсюда как можно скорее.

Руслан, как будто распознав мои мысли, хватает за запястье и тянет к себе. Я делаю шаг и оказываюсь так близко к нему, что меня обволакивает запах масляных красок. Вдыхаю этот аромат и порывисто обнимаю Руслана. Он тут же отвечает, почти до боли прижимая меня к себе. Я даже и не предполагала, что настолько сильно скучала по Руслану, пока не очутилась здесь.

– Останься, – протягивает он, немного отстраняясь, а в его глазах теплится слабый огонек надежды.

И под его взглядом я сдаюсь окончательно. Руслан делает шаг назад, все еще не отпуская моей руки. Что мне остается делать? Только следовать за ним. Я ведь пришла сюда к Руслану. Так зачем же бежать?

Он усаживает меня на мягкий пуфик и опускается на колени. Напротив нас зеркала в пол, в которых мы кажемся сошедшими из сказки принцессой и принцем. Вот-вот Руслан примерит мне хрустальный башмачок и попросит руки. Но этого, конечно, не происходит. Он бережно снимает с моих ног ботинки и кладет мне голову на колени.

– Что ты делаешь? – тихо спрашиваю я, и, кажется, это первые слова, которые я произнесла при Руслане.

Он поднимает голову и заглядывает мне в глаза.

– Запоминаю это мгновение. Оно может больше не повториться.

– Какое мгновение? Я только что пришла…

– Вот именно! После стольких дней одиночества ты пришла. – В его голосе проскальзывают нотки отчаяния, а рука тянется к брошке на платье. Он проводит пальцем по ее гладкой поверхности, но ничего не говорит.

– Руслан, но ты тоже пропал. Не звонил и не писал…

– Потому что ты послала меня. И мой телефон разбился, а я так и не дошел купить новый.

– А… как он разбился?

– О стену, – просто отвечает Руслан, а я нервно сглатываю.

– И когда это произошло?

– Не помню.

Только сейчас я замечаю запальчивость во взгляде Руслана, не сулящую ничего хорошего.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, касаясь ладонью его разгоряченного лба.

– А как ты думаешь?

– Мне кажется, у тебя температура.

Руслан беспечно смеется и резко поднимается с колен.

– Да у меня целый пожар в груди!

Он исчезает в соседней комнате, и мне ничего не остается, как пойти за ним. Я оказываюсь в просторной комнате, освещенной тусклым светом. Наверное, прежде эта комната исполняла роль гостиной, но теперь она превратилась в подобие студии. Куда ни направь взгляд – картины, краски, кисти, чистые холсты.

– Ого! – восклицаю я, проходя в середину комнаты, откуда стало казаться, что картин стало еще больше.

При таком тусклом освещении нельзя разобрать, что за картины рисовал Руслан. Напрягаю зрение и вдруг понимаю, что на всех холстах изображена я… Идущая среди летящих желтых листьев, смотрящая в синие воды Финского залива, смеющаяся и рассеянная, стоящая вполоборота и вглядывающаяся в темный лес.

– Как ты… – начинаю я и осекаюсь.

– Ты же помнишь, я говорил, что рисовал тебя.

Все это время Руслан стоял, чуть ли не дыша. Он ждал моей реакции, но, видимо, не такой. Неужели Руслан и вправду все эти дни рисовал меня? Только меня?

– Так красиво! Но почему я? Почему столько много картин именно со мной?

– Разве ты не поняла? – хриплым голосом спрашивает Руслан и сам же отвечает: – Потому что я люблю тебя, Мэри.

С этими словами Руслан быстро оседает на край дивана. Я едва успеваю подбежать к нему. Он такой горячий, что мне уже вполне верится в то, что у него пожар в груди. Но не только там. Руслан сейчас весь горит от жара.

Я освобождаю диван от картин и бережно кладу на него Руслана. Тихо спрашиваю, где можно найти градусник и лекарства. Руслан кашляет и указывает на комод. Пока я меряю температуру, другая мысль, неуловимая, но от этого не менее важная, кружит у меня в голове, беспокоя все больше и больше. Только после того, как даю Руслану парацетамол, я возвращаюсь к ней. Он назвал меня Мэри… И я догадываюсь, по какой причине это было сделано.