Не стой на ветру

22

Я ничего не отвечаю на эту фразу, хотя внутри меня все кричит о том, насколько я счастлива, что не покинула Руслана. Все же в жизни нужно иногда идти на поводу своих чувств, а не разума.

Готовлю омлет, попутно оформляя заказ в аптеке и магазине. На обед сделаю Руслану куриный суп, чтобы он точно поправился. Мне так хочется видеть его здоровым, что я, ни секунды не сомневаясь, заболела бы вместо него.

Жаль, что завтра нужно в университет. Я бы осталась у Руслана на долгие недели. Он, словно прочитав мои мысли, внезапно оказывается рядом и приобнимает меня.

– Хочу, чтобы так было вечно. Мой персональный рай, – шепчет Руслан мне в волосы и целует в макушку.

Я разворачиваюсь к нему, чтобы сказать единственно правильную фразу сейчас:

– Я люблю тебя.

Руслан смотрит с удивлением, очевидно не слишком веря в мои слова. Это даже как-то обидно!

– Это правда? – ошеломленно спрашивает он.

– А почему это не может быть правдой?

Он закусывает губу и глядит на меня неотрывно, словно в поиске подвоха.

– Ты чего?! – начинаю злиться я. – Сейчас скажешь какую-нибудь банальность, что таких, как ты, не любят?!

– Спасибо, – произносит Руслан одними губами и садится за стол.

– Чем вызвано твое удивление моим признанием?

– Просто я так ждал этих слов от тебя.

Мы принимаемся за омлет. Судя по бледным щекам Руслана, ему далеко до полноценного выздоровления. Сопровождающийся кашель лишь подтверждает мои мысли. Но то, что происходит после завтрака между нами, слегка препятствует дальнейшему лечению, хотя в понимании Руслана все совсем наоборот. Мы оказываемся на кровати и забываем обо всех болезнях на свете.

– Я хотел тебе написать, Мэри, – говорит Руслан, рисуя пальцами невидимые узоры на моем плече.

Я стараюсь не обращать внимания на то, что при дневном свете татуировки на его руках выглядят по-особенному ярко и пугающе.

– Так почему же не написал?

– Моя жизнь так изменилась тогда. Я не был к такому готов. И не искал ни у кого поддержки. У папы был рак, он боролся до конца. А потом… Я так и не смог опять начать общаться с тобой. Прости.

– А когда ты понял, что я – это Мэри?

– В ту самую первую встречу у пышечной я тебя не узнал. Мне показалось, что ты кого-то мне напоминаешь, но я так и не понял, кого. А вот когда ты чуть не облила меня кофе… вот тогда я соотнес фотографию тебя четырнадцатилетней и сегодняшней. У меня хорошая память на лица. Да и ты ни капли не изменилась.

– Изменилась! – упрямо заявляю я.

Совсем не лестно, что тебя сравнивают с несколько угловатым подростком!

– Ты очень красивая. Что на той фотографии, что сейчас.

– Не смущай меня!

– После всего, что между нами было, пора бы уже забыть о смущении, – смеется Руслан и тут же закашливается.

– Вот! Это карма, – говорю я и бегу за стаканом воды для него.

Весь день мы проводим, лежа в постели. Я лечу Руслана от вируса, а он меня от одиночества. Не знаю, может ли хоть кто-то быть счастливее на данный момент, чем я. Моя любовь к Руслану так безусловна, что кажется была во мне уже давно. Я и сама не знаю, когда она зародилась. Может быть, еще в тот год, когда я знала Руслана лишь по нику и не видела его лица…

– Руслан, а откуда у тебя брошка с лебедем? – интересуюсь я, когда мы садимся ужинать куриным супом, который я сумела доготовить лишь к вечеру. – Мне кажется, она такая старинная.

– Да. Она досталась мне от отца, а ему от его отца. Эта брошь принадлежала еще моей прапрапрабабушке.

– Если она так дорога для вашей семьи, зачем ты мне ее подарил? – удивленно спрашиваю я.

– Мне приснился сон, в котором моя прапрапрабабушка, будто сошедшая со своей фотографии, сказала, чтобы я подарил брошь тебе.

– А? – переспрашиваю я, чуть не подавившись супом.

– Я верю в мистику, – торопливо сообщает мне Руслан и спрашивает: – А ты?

Тут же вспоминается мой сон, в котором женщина в старинной одежде указывает путь, и по спине бегут мурашки.

– Не уверена, что… верю, – сбивчиво отвечаю я.

– Даже если и не веришь, что в этом такого? – пожимает плечами Руслан. – От моей семьи остались одни руины. Ты же видела мою мать. Я уверен, что отец никогда бы не догадался, чем она начнет заниматься после его смерти.

– Ты поэтому говорил про демонов? Потому что твоя мама занимается гаданиями?

Руслан как-то горько и тоскливо хмыкает и качает головой. Не хочет, значит, о демонах вести речь. Ну и я не хочу! Не успеваю сказать ни слова, как оказываюсь у него на коленях.

– Давай не будем. Ни о демонах, ни о моей маме, – горячо шепчет Руслан мне в ухо.

– Но я не доела суп… – пытаюсь возмутиться я, хотя рядом с ним мне не до еды.

– Ладно. Доедай, – улыбается Руслан, отпуская меня из объятий.