Не стой на ветру

28

– А давай сегодня устроим девичник, – предлагает Алена, когда уже который подряд пятничный вечер я лежу на кровати и смотрю в потолок.

– Не хочу.

– Соня, ну что ты в самом деле! Жизнь на этом не закончилась. И клин клином не сошелся на твоем Руслане!

Алена не догадывается, что очень даже сошелся. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, как он там. “Там” – понятие относительное, потому что я не знаю, где именно находится Руслан. Ярослав туманно говорит о частной клинике, Ангелина вообще не идет со мной на контакт. Я знаю лишь одно: Руслану поставили серьезный диагноз, но это не шизофрения, как опасались все мы.

– Алена, я ничего не хочу, – отвечаю я подруге и поворачиваюсь к ней спиной.

– Может, тебе тоже в клинику надо? Совсем уже!

– Может и надо, – отзываюсь я и закрываю глаза.

Алена ворчит в подобном стиле не первый раз. Я знаю, что ей жаль меня и то, что моя первая любовь оказалась такой безрадостной. А я сочувствую Руслану, который мог бы быть нормальным, но… что-то пошло не так.

Прошел уже месяц с тех пор, как я не видела Руслана. Петербург перестал быть мрачным, облачившись в яркие цвета. Он готовится к Новому году, мигая разноцветными огоньками, и все вокруг замерло в ожидании праздника. Замерла и я. В ожидании чуда. Мое единственное желание увидеть Руслана здоровым, но я прекрасно осознаю, что это невозможно, что диагноз, поставленный психиатрами, с ним навсегда.

Ярослав не дал конкретных названий. Возможно, он и сам не знает. Контакт с врачами не для родных запрещен, а мама Руслана довольно специфическая женщина, которая была совсем не рада, узнав, что ее сын – пациент психиатрической клиники. Она устроила Ярославу скандал, обвинив во всех смертных грехах, и отказалась общаться с ним. Все, что ему удалось выяснить о своем друге, это заслуга связей.

– Знаешь, так нельзя. Уныние – большой грех, – начинает Алена и замолкает.

Почему-то я думала, что она уже оставила меня одну в полутемной комнате. Я поворачиваюсь к ней и вижу на ее лице тревогу и печаль. Алена садится на краешек кровати рядом со мной и по-родительски заботливо гладит по руке.

– Ты как будто не живешь, а все делаешь на автомате. Ходишь в университет, машинально разговариваешь с нами, иногда даже улыбаешься какой-то дежурной улыбкой, но мысленно ты с ним. Соня, ты так скоро сойдешь с ума!

– Не говори так, – прошу я подругу, и слезы непроизвольно катятся по моим щекам.

– Но это так! Ты сомневаешься? Ты зациклилась на Руслане, а ведь ты даже не знаешь, каким он вернется! Вспомни биту и зеркала.

Я моргаю от непрошенных воспоминаний. В тот момент я так испугалась Руслана, что поддалась своему страху. Но сейчас уверена, что такого не повторится, потому что я буду отстаивать нашу любовь.

– Я надеюсь на лучшее, – заверяю я Алену.

– Да ты посмотри на себя! Ты даже есть забываешь! Как ты можешь надеяться на лучшее, если даже сейчас, вдали от Руслана, ты не живешь, а существуешь…

– Алена, я переживаю о Руслане, – перебиваю я подругу, приподнимаясь на руках. – Мне было бы намного легче, если бы я знала, что с ним.

Алена лишь хмыкает и берет мою ладонь в свою.

– Ты думаешь, что он захочет быть с тобой?

– А ты думаешь, что нет?

В моем сердце вновь образовывается огромная черная дыра,в которую падает столько вопросов, исчезающих без ответов. Я тоже размышляла над тем, захочет ли быть со мной Руслан по возвращению из клиники. Страх того, что он отвергнет меня, как в нашу последнюю встречу, настолько сильный, что не дает нормально вздохнуть. Я не знаю, как дальше жить без Руслана. Теперь у меня нет никаких четких целей и ориентиров. Более того, я даже не знаю, смогу ли сама быть с ним, или его диагноз станет определяющим фактором для принятия сложнейшего решения. Я так хочу быть с Русланом, но вместе с тем я запуталась, потому что уже не знаю, как дальше жить без него.

– Вот скоро у него и спросишь, – произносит Алена, хмуря лоб.

– Как скоро?! Его выписывают? – тут же спрашиваю я, вскакивая с кровати.

– Уже. Сегодня днем.

Для того, чтобы понять три слова, сказанные подругой, мне требуется больше времени, чем обычно. Почему? Почему Руслан мне ничего не сообщил? Ведь теперь ему доступен телефон. Почему Алена говорит мне это только сейчас?

– Погоди, – поспешно говорит подруга, подходя ко мне. – Я знаю, о чем ты думаешь. Наверное, я зря сказала тебе это сегодня, а не завтра. Руслану нужно время, чтобы прийти в себя. Ярик сказал, что на данный момент он никого не хочет видеть.

– Руслан дома?

– Да, – неопределенно отвечает Алена. – Но не в квартире. Он в особняке.

– Я все равно должна его увидеть, – твердо говорю я, хотя на душе полно сомнений, поэтому я озвучиваю самый главный вопрос: – Ты знаешь, какой у Руслана диагноз?

Я по глазам Алены вижу, что теперь она осведомлена об этом, но она раздумывает, сказать мне или нет.

– Пожалуйста. Мне нужно знать.

– Биполярка, – наконец говорит подруга и внимательно смотрит на мою реакцию.