Не стой на ветру

30

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде, чем наши руки размыкаются. Мне так не хватало Руслана, что теперь каждая секунда рядом с ним имеет значение. Я больше не хочу расставаться с ним ни на миг.

Мы садимся прямо на пол, на серый пушистый ковер. Моя голова на его плече. Руслан начинает рассказывать. О том, как переживал нестерпимую утрату, как впервые услышал демонов, и о том, как решил с ними смириться, почти оставив попытки сопротивления. Я слушаю его, не перебивая. Мне жаль, что Руслан не был откровенен со мной до этого момента, но одновременно с этим я понимаю, что всему свое время. Возможно, раньше я не была готова к такому разговору, а теперь доросла.

– Демоны исчезли? – спрашиваю я после того, как Руслан замолкает.

Ответ на этот вопрос очень важен для меня, потому что именно демон по-прежнему скалится на меня на руке Руслана. И теперь я знаю, почему он там. Каждый сражается со своими страхами, как может. Руслан хотел видеть своего врага в лицо.

– Исчезли, – выдыхает Руслан, крепче обнимая меня.

– Хорошо.

Какое-то время мы молчим. Пальцы Руслана гладят меня по голове и играют в волосах, а я просто наслаждаюсь тем, что он рядом со мной.

– У меня биполярное расстройство второго типа, – поясняет Руслан спустя несколько мгновений. – Оно характеризуется…

– Гипоманией и депрессией, – прерываю я его. – Я читала об этом. Гипомания – это более мягкая форма мании. У тебя она была, когда ты не спал ночами и рисовал картины. Так?

– Верно.

– Что тебе назначили принимать?

– Много всего. Названия лекарств я никак не могу запомнить.

Я поворачиваю голову, чтобы видеть лицо Руслана, и задаю еще один волнующий меня вопрос:

– У тебя же прошла депрессия?

– Да. Благодаря антидепрессантам, – Руслан продолжает задумчиво водить пальцами по моим волосам и спустя минуту добавляет: – Но теперь мне их постепенно отменяют, потому что они могут вызвать гипоманию.

– И что говорит твой врач?

– Что это на всю жизнь, но при эффективности лечения моя болезнь может уйти в стойкую ремиссию.

– Я бы так хотела этого! – воодушевленно говорю я, и серые глаза Руслана становятся светлее и ярче.

Он улыбается и быстро касается губами моих губ. Этот поцелуй мимолетен и далек от страстного и всепоглощающего. Так целуют того, кому доверяют и знают, что его никогда не оставят. Я таю от теплоты, которая возникла между нами. В объятиях Руслана так хорошо и уютно, что я даже забываю, где нахожусь, а когда вспоминаю, сразу же думаю об Ангелине.

– Скоро придет твоя мама, – говорю я и спрашиваю: – Почему ты переехал сюда, а не в квартиру?

– Не знаю. – Голос Руслана становится тихим, будто он не хочет, чтобы его услышали посторонние. – Наверное, я боялся остаться один. Вдруг все вернется.

– Я могу жить с тобой, – изрекаю я неожиданно даже для самой себя.

– И ты не боишься?

– По-моему ты уже спрашивал. – Я обхватываю ладонями лицо Руслана, чтобы повторить и убедить в верности своих слов. – Я не боюсь тебя.

– Я просто не думал, что ты вернешься ко мне, – вдруг говорит Руслан и дополняет: – После всего, что ты увидела и узнала. Соня, я же сумасшедший. И это не просто слова. Я на самом деле такой.

– В этом городе все такие…

Руслан хмурится и прерывает меня:

– Это не шутки! У меня могут быть срывы…

– Я буду рядом и помогу. Нужно вызвать психиатра, только свистни, – говорю я, хотя внутри меня все сжимается от темы нашего разговора, потому что, хотя я и верю в лучшее, но совершенно не знаю, как все будет в дальнейшем.

Руслан коротко смеется. Мои ладони перемещаются к нему на грудь, и я отчетливо слышу, как громко бьется его сердце. Как же мне хочется, чтобы оно билось рядом с моим! Эти бесконечные недели разлуки было так сложно прожить.

– Соня, а помнишь ты хотела посмотреть фотографию моей прапрапрабабушки? – неожиданно спрашивает Руслан после нескольких минут тишины.

Я киваю и наблюдаю за тем, как он срывается с места и роется в ящике своего письменного стола.

– Она мне снилась, – говорит Руслан, доставая синюю папку. – Я был уже несколько дней в клинике, но депрессия не проходила. В ночь, когда мне казалось, что уже ничего нельзя сделать, когда я думал, что больше не вывожу… Она пришла ко мне во сне и успокоила. Сказала, что все будет хорошо. А на следующее утро у меня сменился лечащий врач и назначил немного другое лечение, которое помогло.

Руслан протягивает мне папку и просит открыть.

– Вот и не верь после этого в мистику. Такое ощущение, что твоя родственница тебя оберегает, – говорю я, заглядывая внутрь папки.

Там какие-то желтоватые листы бумаги, исписанные изящным, но несколько торопливым почерком. Руслан сам вытягивает черно-белую фотографию и кладет на папку, чтобы я как следует рассмотрела ее. Это портрет молодой женщины, больше похожий на рисунок, чем на фотоснимок. Прапрапрабабушка Руслана обладала такой редкой для современного мира красотой, что я не могу отвести от ее лица взгляд. Оказывается, она была немного похожа на балерину Анну Павлову. А еще, как мне кажется, во внешности самого Руслана тоже прослеживаются ее черты. Есть что-то изысканно прекрасное в том, что эта женщина запечатлена не в цвете. Монохром смотрится более эффектно, подчеркивая ее красоту и утонченность.