Не стой на ветру

31

– Поговорили? – спрашивает Алена, как только я захожу домой.

Она стоит в коридоре с накинутым пальто на плечах. Видимо, опять собирается куда-то пойти с Ярославом.

– Поговорили, – подтверждаю я, не сдерживая улыбку на губах.

– Вот и хорошо. Биполярка не такое уж и страшное заболевание. Я фильм про это когда-то смотрела. Да и Руслан, судя по рассказу Ярика, стал опять нормальным.

Я хмурюсь от слова, которым Алена охарактеризовала Руслана. Раньше нормальность была главным фактором, на который я опиралась при общении с людьми, потому что они говорили и делали то, к чему я была готова. Единственным исключением была и есть всегда непредсказуемая Алена, но к ней я привыкла. А теперь появился Руслан, который за короткое время сумел повернуть мои мысли в совершенно другое русло. Я поняла, что в какой-то степени в этом огромном мире мы все сумасшедшие. И здесь нет ничего страшного.

Алена, уже успевшая застегнуть пальто, бросает взгляд на синюю папку, которую я положила на тумбу, пока раздеваюсь.

– А это что?

– Да, так, – туманно отвечаю я. – Руслан дал почитать.

– Понятно. Ну, я пошла. Не скучай! И не жди меня сегодня, я у Ярика останусь.

Алена берет свою сумку и выходит за дверь. А я быстро залезаю ногами в меховые тапочки и прохожу на кухню, чтобы сделать горячий чай. Пока добиралась до дома, я сильно замерзла. Никак не могу привыкнуть к промозглой питерской погоде.

Я укутываюсь в плюшевый плед и сажусь у окна с чашкой горячего чая и бутербродом. С кем поведешься… Раньше у меня был более правильный рацион, но Алена и меня пристрастила к не совсем здоровым обеденным перекусам.

Я смотрю в окно на низкое серое небо, и на душе становится тоскливо. Вроде бы совсем недавно виделась с Русланом, а кажется, что это было очень давно. Месяц вдали от него был огромным потрясением для меня, и теперь я хочу быть рядом с Русланом днями и ночами. Но так не бывает. Мечты не всегда исполняются, как бы этого ни хотелось.

Я допиваю чай и аккуратно достаю пожелтевшие от времени листы бумаги из папки. Среди записей находится еще одна фотография прапрапрабабушки Руслана. Там она загадочно улыбается около цветущей яблони в красивом платье и с уже знакомой брошкой на груди. Какое-то время я разглядываю фотографию, еще раз отмечая красоту и утонченность Софии, а потом перехожу к записям. Вроде бы листы расположены в правильном порядке, поэтому я беру первую запись и принимаюсь читать.

ноябрь 1920

Между землей, водой и небом. Мой папа остался там, где хаос и страх, где смерть и небытие, где сейчас нет никаких законов и норм. Он остался в Крыму, остался в России. Сказал, что совесть не позволяет ему бросить страну в тяжелые времена. Но та же совесть позволила ему (папа сказал, даже потребовала) всеми правдами и неправдами помочь мне уехать.

Я решила вести записи, чтобы хоть немного упорядочить нестройный и сумбурный разбег моих мыслей, уложить в буквы, слова и предложения все то, что происходит со мной и вокруг меня. Сейчас мне это жизненно необходимо, чтобы попытаться остаться такой, какой меня воспитал мой папа. То есть остаться человеком, для которого совесть, порядочность, милосердие, вера являются не просто словами, а действенным жизненным кодом. А это в моих сегодняшних условиях не просто.

Грязь, кругом грязь. На палубе, в коридорах, каютах. Везде люди. Много людей. Всех нас здесь на корабле объединила одна цель - доплыть до Константинополя, доплыть живыми. А это, оказывается, очень трудно, остаться живыми, когда мучает голод, потому что не хватает еды, когда мучает жажда и приходится пить морскую воду, когда свирепствуют кишечные болезни, а по ночам сонмы крыс бегают по спящим вповалку людям. Может быть, мне надо было не слушаться папу и остаться в России, остаться с ним. Вернуться из Крыма в любимый Петербург и, глядишь, жизнь как-то бы потихоньку и наладилась. Но об этом думать уже слишком поздно. Теперь надо выживать здесь.

Я отрываюсь от чтения и смотрю в окно. Сложно представить, насколько трудно пришлось прапрапрабабушке Руслана в революционные годы. Не каждый современный парень сможет такое выдержать, а уж девушка тем более. Вот я бы, наверное, не смогла.

За окном начинает идти снег. Крупные белые хлопья кружатся в воздухе, плавно оседая вниз. Невозможно отвести взгляд от снежинок, и я наблюдаю за их танцем, ненадолго отложив записи в сторону. Внутри меня поселяется совершенно детское ощущение новогоднего чуда, и через мгновение, когда раздается громкий звонок в дверь, я нисколько не удивляюсь этому. Мне даже хочется спросить, не Дед Мороз ли пожаловал, но это совсем не он, а кое-кто лучше его.

– Руслан! – выдыхаю я, распахивая дверь перед ним.

– Я не мог ждать до завтра, – торопливо объясняет он, но это я понимаю и без слов.

– Заходи.

Руслан делает несколько шагов вперед, и я прижимаюсь к нему, не обращая внимания на мокрую от снега куртку.

– Я так рада, что ты пришел. Останешься?

– Останусь.

Наши губы встречаются. Его – холодные и немного жесткие, словно не оттаявшие от мороза, и мои – теплые и податливые. Я сама не знаю, как так происходит, но мои руки стягивают с Руслана куртку, и тянут за собой к спальне.