Не стой на ветру

33

– И что же подсказало ее сердце? – с нетерпением задаю вопрос я, отвлекая Руслана от созерцания зимнего пейзажа за окном.

– Спорим, что ты не угадаешь?

Руслан смотрит на меня с лукавой улыбкой на губах, и мне приходится сделать то, что сделала бы любая на моем месте: одним движением руки я хватаю листы с записями и бегу с ними в ванную комнату. Успеваю захлопнуть дверь перед самым носом Руслана и закрыть ее на замок.

– Так не любишь отгадывать? – спрашивает он с иронией в голосе.

– Не люблю, – подтверждаю я, просматривая записи Софии. – Всегда хочу знать точно.

– Но в жизни так не бывает. Иногда нужно рисковать или полагаться на интуицию.

– Угу, – только и отвечаю я, углубившись в поиск нужной информации.

Руслан едва слышно стучит по двери и интересуется:

– А как же омлет?

– Ты в состоянии и сам приготовить.

Я никак не могу найти финала истории с Парижем, зато вижу упоминание имени Анри.

– Там нет того, что ты ищешь, – говорит Руслан и уходит на кухню.

– Что? – все равно спрашиваю я уже громче.

Руслан что-то отвечает, но я не могу разобрать ни слова. Еще раз просматриваю записи, которые почему-то обрываются на самом интересном месте. Открываю дверь, чувствуя себя довольно глупо.

– Так, какое было в итоге у нее решение?

Руслан стоит у плиты и, не оборачиваясь, произносит:

– Нет уж! Так дело не пойдет, Соня. Вначале определись сама.

– Допустим, она осталась в Париже и вышла замуж за этого Анри, – быстро произношу я, а потом задумываюсь. – Или нет… Дай мне дочитать все, что есть. Мне нужно владеть всей информацией, чтобы разобраться.

Руслан оборачивается, поигрывая кухонной лопаткой, и говорит:

– Вперед! Все равно приходится готовить самому. – Он демонстративно громко вздыхает и добавляет: – Но я не возражаю. Читай.

… Мое искушение звали Анри. Мы познакомились в госпитале, куда он однажды пришел с предложением гуманитарной помощи от организации “Международный красный крест”. Между нами возникла sympathic, которая возникает между юношей и девушкой. Мы стали путешествовать по улочкам Парижа. Про свой город Анри мог рассказывать часами. Я немного стеснялась перед этим юношей. Стеснялась своей бедной одежды и растоптанной обуви, даже еле уловимого акцента, хотя мой французский был всегда хорош, быть может, слишком правилен и немного старомоден. Но, казалось, Анри всего этого не замечал. Он был влюблен в меня. Обещал помочь в розыске моего отца через связи в Красном Кресте. Через месяц нашего общения Анри сделал мне предложение руки и сердца. Я согласилась.

На Пасху нас пригласили родители Анри, много слышавших телефонных восторженных слов сына обо мне, и желающие теперь воочию увидеть эту “необыкновенную русскую принцессу”. Они жили в Нанте. Про этот город я знала только то, что в нем родился Жюль Верн, один из любимых авторов моего детства. И мне это показалось благоприятным знаком. Я и забыла, что нельзя верить снам, приметам и знакам.

К этому важному событию я сшила у русской портнихи красивое синее платье. Высокие кожаные ботинки на шнуровке Анри просто заставил меня принять в качестве подарка. Я вправду почувствовала себя принцессой.

– Вот! Твоя прапрапрабабушка точно осталась в Париже! – говорю я, когда Руслан ставит передо мной тарелку с омлетом, и мне приходиться отвлечься от чтения записей. – Ее хорошо приняли родители Анри, а он сам по-настоящему влюблен в нее.

– Похоже на почти сбывшуюся сказку. Каждая девушка мечтает о чем-то таком, – с грустью замечает Руслан, сев рядом.

Я вглядываюсь в его лицо и не сразу понимаю причин, чтобы печалиться.

– Ты же не о такой любви мечтала. Наверняка ты хотела, чтобы рядом с тобой был кто-то надежный, спасающий от несправедливости этого мира. А получается, что спасать нужно меня.

– И я спасу, – тут же отзываюсь с уверенностью в голосе.

Моя ладонь непроизвольно тянется к ладони Руслана, и наши пальцы переплетаются. В его глазах теплота и нежность, и это все, что мне необходимо. Проходит несколько коротких мгновений прежде, чем мы размыкаем руки и возвращаемся к еде. А после возвращаюсь к чтению.

Искушение в Великий пост может быть очень сильным и ужасным. Я это знала, но знать и узнать, как оказалось, это в жизни абсолютно разные глаголы. Анри пригласил меня на вечер к своим друзьям. Новое платье и новые ботинки придавали мне уверенности. Модное пальто мне одолжила на один вечер та самая портниха, у которой я сшила платье.

Дом, куда мы пришли, находился на острове Сите на улице с красивым названием – улица Голубки. Пока мы шли, Анри рассказывал, откуда пошло это название. Но я сильно волновалась о том, какое впечатление произведу на друзей Анри, и поэтому слушала вполуха. Только поняла, что это что-то очень романтическое. Дом друзей Анри был старинным, но очень добротным и riche. Квартира выглядела большой и была обставлена старинной мебелью. Да, друзья Анри вышли из небедных семей Франции, впрочем, как и он сам. Волновалась я напрасно. Ко мне отнеслись, как мне показалось, тепло и душевно. Пришла еще одна молодая пара, нас познакомили и пригласили к столу. Увидев богато накрытый стол со множеством различных закусок и блюд, бутылок шампанского и , я пришла в отчаяние. Время поста, а я сижу среди этого изобилия еды. Но заметив умоляющий взгляд Анри, который, увы, был номинальным православным христианином, я не подала виду, что что-то не так. Ведь идя на этот вечер, я разрешила себе нарушить правила. Это было сделано ради Анри.