Не стой на ветру

36

– Соня, расскажи мне, как ты дошла до такой жизни, – обращается ко мне мама, когда я остаюсь с ней наедине.

Папа, наверное решив, что для него вся эта ситуация слишком абсурдна, и ему нужно проветриться, отправился погулять в ближайшем парке. А мы с мамой располагаемся на диване в гостиной, чтобы серьезно поговорить. Естественно, после того, как я два раза помыла пол, чтобы избавиться от грязи, оставленной Ангелиной.

– Я люблю Руслана, – коротко объясняю я, не зная, что еще существенного добавить к своим словам.

– И когда ты успела? Сейчас всего лишь декабрь.

– Я с ним знакома с детства.

Рассказываю маме о Ветре перемен, но она лишь отдаленно припоминает мои прошлые увлечения и виртуальных знакомых. Тогда я не делилась с ней всем, что происходило.

– Это было в тот период, когда у тебя подростковый максимализм начался? Так тяжело было с тобой тогда. Теперь понятно, почему ты сейчас выглядишь непривычно другой.

“Не такой послушной и правильной?” – хочется задать мне вопрос, но я оставляю его внутри себя. Догадываюсь, что родителям больше по душе дети, от которых не нужно ждать никаких проблем.

– Что вообще такое биполярное расстройство? – спрашивает мама, нервно поправляя идеальную прическу.

– Это когда у человека случаются резкие колебания настроения. Гипомания сменяется сильнейшей депрессией.

– Что такое гипомания?

– Эйфория, чрезмерная энергичность…

Я задумываюсь, чем еще охарактеризовать этот термин. Все-таки говорить о таком трудно. Особенно с мамой.

– Так разве это болезнь? – с недоумением спрашивает она, а на ее лице появляется выражение облегчения. – У нас у всех так бывает.

– Нет, это правда сложная болезнь. И это не просто смена настроения. БАР не лечится, только поддерживается медикаментозно.

Мама ничего не говорит, лишь смотрит на меня со всем вниманием. Быть может, прокручивает в голове все, что могла бы мне сказать, но боится моей негативной реакции на слова.

– И ты уверена, что это любовь? – наконец задает вопрос мама.

– Да.

– Не боишься, что из-за Руслана у тебя будут неприятности?

– Надеюсь, что лекарства будут ему помогать. И ничего такого не произойдет, – честно отвечаю я.

Мы отвлекаемся на звук открывающегося дверного замка. Это Алена решила все-таки появиться дома.

– Оо, Ирина Михайловна, – с удивлением произносит она, заметив маму.

Вид у Алены такой, будто она не спала всю ночь. Возможно, это почти правда, ведь выходные обычно Алена вместе с Ярославом проводили в клубах.

– Рада тебя видеть, – говорит мама и обнимает. – Давай хвастайся ногтями.

– А?

Алена непонимающе смотрит на маму, пока я быстро не исправляю ситуацию:

– Твой новый маникюр. Только ради него и стоило так рано встать.

– Точно! – Алена делает паузу, наконец-то осознав мой обман. Она бросает стремительный взгляд на свои ногти, про которые сейчас точно не скажешь, что они после рук мастера. – Но я же делала только брови. На маникюр схожу на следующей неделе.

Мама бросает подозрительный взгляд на нас, но Алена действительно недавно ходила к бровистке, поэтому все сомнения тут же отпадают.

– Прекрасно получилось, – подытоживает мама и переводит тему, рассказывая нам, как она вместе с мамой Алены ходила в новый салон красоты.

Я глубоко вздыхаю и присоединяюсь к разговору, в котором не упоминается Руслан. Словно маме нужно время, чтобы осмыслить всю эту сложную ситуацию, и она намеренно ведет беседу совсем о другом.

Спустя полчаса возвращается папа. Его выражение лица непроницаемо, и я никак не могу разобрать, к каким выводам он пришел. Явно не слишком хорошим, потому что он привычно не смеется над шутками Алены, а уголки его губ немного опущены вниз. Я пытаюсь поставить себя на место родителей. Обрадовалась бы я, если бы у моей гипотетической дочки появился парень, да еще и с биполярочкой впридачу? Конечно, нет! Но… это мой выбор, встречаться с Русланом или нет. В конце концов, я уже совершеннолетняя.

– Как насчет того, чтобы пойти прогуляться по городу? – предлагаю я.

Мне нестерпимо хочется уйти из квартиры и восполнить положительные эмоции в красивых местах Петербурга. Родители соглашаются, а вот Алена сослалась на дела. Я догадываюсь о том, что она просто хочет выспаться, чтобы затем вновь уехать с Ярославом в очередной популярный ночной клуб.

– Я бы хотела попасть в Эрмитаж, – тут же подхватывает мама. – Давно я там не была.

– А я бы прошелся по центру, зашел в Дом книги, – говорит папа. – Вы знали, что этот магазин даже в блокадные годы не закрывался?

– А еще там на втором этаже отличное кафе и вкусный кофе!

С благодарностью я смотрю на Алену. Задача по отвлечению родителей не без участия подруги хотя бы немного, но удалась. Алена под благовидным предлогом подготовки к проваленному тесту, остается дома, а мы едем на такси до центра. Там сразу заходим в Дом книги, чтобы папа смог пополнить свою библиотеку книгами по истории, а мы с мамой присаживаемся за столик с видом на канал Грибоедова. Мама пролистывает книгу, название которой я не разглядела, но судя по иллюстрациям, она про моду средних веков. Наблюдаю за спешащими куда-то людьми и внезапно прихожу к выводу, что породнилась с городом. Теперь он не манит меня перспективами свободной жизни, а является частью меня. И если раньше я думала, что получу образование и вернусь в Тверь, то сейчас хочу остаться в Петербурге. Мои размышления прерывает звонок от Руслана. Он интересуется, где я. Называю дом Зингера и не успеваю ничего добавить, как Руслан говорит, что сейчас подъедет и кладет трубку. Я осторожно бросаю взгляд на маму. Она все еще занята книгой, хотя если присмотреться, то сразу становится понятно, что мама слышала разговор и знает о приезде Руслана. Ее губы плотно сжаты, а в глазах явное раздражение.