Не стоило меня злить.

Глава 3.

Пробуждение было тяжелым, в горле пересохло и удалось издать лишь еле звучащий сип. К губам что-то прикоснулось и в рот потекла прохладная жидкость, мгновенно убирая сушь. На вкус напоминала воду с лимоном, лишь консистенция немного вязкая как у киселя. Шум в ушах стал стихать и появились тактильные ощущения, я поняла, что лежу на чем-то мягком и укрыта теплым одеялом. Приоткрыв один глаз, стала осматриваться по сторонам, второй глаз распахнулся сам. Лежала на узкой кровати с удобным матрасом и укрыта стеганным одеялом. Стала осматривать помещение, в котором оказалась – не большая комната, бревенчатые стены, швы меж бревен заделаны мхом. Около кровати стояла деревянная тумбочка, потемневшая от времени. На ней стоял подсвечник с огарком свечи и глиняная кружка. На против у стены стоял кованный сундук. Вот и все убранство. Небольшое оконце ничем не занавешанно давало достаточно света. В глубине дома стукнула дверь и послышались шаги. Шаги приближались и я, натянув одеяло до подбородка с замиранием сердца ожидала кто войдет. Вот дверь издала жалобный скрип и в комнату вошел сгорбленный старик. Одет он был в простую домотканую рубаху, подпоясанную веревкой и коричневые брюки. На ногах короткие ботинки.

- Очнулась наконец-то, долго ж ты в беспамятстве провела.

- Сколько?, - во рту было сухо, от чего голос прозвучал хрипло.

Старик подошел к тумбочке и взяв в руки кружку помог мне попить, одной рукой придерживая голову. Вкус я сразу узнала, тот же киселеобразный лимонад. Посмотрев на него внимательнее, поняла, что ошиблась, это не морщинами испещрено лицо, а шрамами. Левый глаз пересекал более глубокий шрам, от чего веко нависло, и казалось, что глаз закрыт. Немного смуглая, загорелая кожа, длинные белые волосы свисали так, что закрывали уши и часть лица. Сгорбленная спина и сутулые плечи снижали его истинный рост.

- Как я здесь оказалась?,- мужчина внимательно меня разглядывал, от чего мне стало не уютно.

- Я нашел тебя в лесу, почти неделю назад. Как тебя зовут и каким образом ты оказалась в запретном лесу?

- Хотела бы и я знать ответы на эти вопросы, - мой взгляд бегал от стены к стене, возвращаясь к блондину, - не могу ничего вспомнить, даже имя свое не знаю,- я не обманывала, в голове все было словно в тумане.

Мужчина кивнул головой, принимая мой ответ и вышел и комнаты, а спустя нескольких минут вошел назад, держа в руке издающую мясной аромат миску.

- Позже вернемся к этому вопросу, а сейчас выпей бульона и ложись спать, ты еще очень слаба.

Мой желудок истинно согласился с его словами про бульон, издав жалобные завывания, от чего я мгновенно покраснела, а мужчина улыбнулся уголками губ и попытался напоить меня, на что я отрицательно покачала головой и взяв миску дрожащими руками стала пить, хотелось влить бульон в себя за раз, но, продолжала делать маленькие глотки, наслаждаясь его вкусом. Когда допила остатки, миска показалась очень тяжелой и чуть не выпала из вмиг ослабевших пальцев. Откинувшись на подушку, только и смогла слабо улыбнуться в знак благодарности и уснула.

Кругом был огонь, пламя ревело и металось, переливаясь всевозможными красками. Крики, они оглушают, перебивая рев пламени забиваются в уши, но во мне нет жалости к ним, моя душа требует отмщения. Лишь когда последний крик стихает, зверь во мне успокаивается и затихает.

Проснувшись, резко села в кровати и схватилась руками за голову. Я все вспомнила, но лучше б не вспоминала, такое, лучше не вспоминать! Взглянула на окно, на дворе была ночь, но свет луны освещал округу холодным светом. Откинув одеяло, встала с кровати. Сил прибавилось с момента первого пробуждения, но все же чувствовалась не большая слабость. Осмотрела себя, на мне была одета длинная мужская рубаха, она доходила до середины бедра. Стеснения по поводу того, что мужчина меня раздевал не испытала, я тогда была не совсем я, а так, бесчувственная тушка. Хотя на подкорку сознания закралась не хорошая мысль, что он мог воспользоваться моей беспомощностью. Отогнала эту мысль прочь, если и воспользовался, я все равно ничего не помню. До попадания в этот мир, я уже не была девочкой и знала о плотской жизни как в теории, так и на практике.

Только большое количество шрамов по всему телу вызывали смятение, не хотела, чтоб их кто-то видел, но уже ничего не поделаешь. Потихньку вышла из своей комнаты, дверь даже не скрипнула и осмотрелась. Главная комната была чуть больше моей, с права сложенная из камня и обмазана глиной печь. Дальше деревянный стол и грубо сколоченная скамья. На стене висит полка с кухонной утварью, под крышей на балках сушатся пучки трав, издавая приятный аромат бергамота, мелисы, иланг-иланга и другие. С лева так же узкая кровать, на которой сейчас спал мужчина, дальше большой сундук и входная дверь. Окно было так же без занавесок и свет луны проникал в помещение. Тихо, чтоб не разбудить его отворила засов и вышла на покосившееся крыльцо. Свежий ночной воздух охладил кожу, и она мгновенно покрылась мурашками. На удивление это не принесло никакого дискомфорта, на оборот, я почувствовала себя лучше. Опустившись на последнюю ступеньку, стала осматриваться. Во круг возвышались древние исполины, окружая избушку, стоящую на краю поляны и словно защищая ее. Я еще не видела местную флору, с некоторой фауной «немного» познакомилась. Хотя конечно, сомневаюсь, что те твари обитают везде. (С Алинией мы не затрагивали тему арены подсознательно избегая ее). Лес жил ночной жизнью, где-то в дали ухнул филин, местные светлячки, размером с нашего майского жука летали над поляной, в траве завел свою песню сверчок.

Осматривалась по сторонам и во мне крепла уверенность – что-то не так, но вот что, понять не могла. И тут меня словно молнией прошило, осознание пришло очень быстро, это не луна так хорошо все освещает, это мое зрение стало другим, и не только зрение, а и слух. Раньше я бы навряд ли услышала, как на расстоянии почти в пятьдесят метров на дерево прошмыгнула мышь, серо-серебристая шерстка играла бликами в лунном свете, это я тоже увидела так же четко, как если б она была на расстоянии вытянутой руки. Вдохнула по глубже воздух, впитывая не ведомые ранее ароматы, их было так много, что голова начала кружиться. Я предположила, что все эти изменения из-за пробудившейся магии. Которую теперь нужно учиться управлять. Куча разнообразных мыслей лезла в голову, перебивая друг друга. От всей этой мешанины разболелась голова, потерев лоб и помассировав виски, решила пойти лечь спать, утро вечера мудренее.