Не судите ведьму строго

ГЛАВА 19. Денис. Я изменял, мне изменяли.

Обычно эту фразу произносят женщины: мама была права. В моем случае мама тоже не ошиблась. Позже, когда я разводился, она констатировала факт: «Шел к Фоме, а попал к куме».

Вика не только готовила вкусно, она сама выглядела очень аппетитно. Рыжеволосая хохотушка с третьим размером груди. Я приходил к ним с Колей не часто, два раза в неделю – отдохнуть. Приносил что-нибудь поесть или приготовить, Вика принимала все, называя меня «кормилец».

Я ночевал в комнате Коли, но однажды встретился на кухне с Викой, на которой была коротенькая ночная рубашечка. Она поставила стакан с водой на стол, подошла ко мне и сама поцеловала. Кто я такой, чтобы отказать понравившейся мне женщине?

Вика не обладала яркостью Кати, тихой интеллигентностью Лины, но на тот момент мне нужно было ровно то, что она предлагала – доступность и легкость. Нет пеленок, детских криков, ворчливой тещи, плачущей или раздраженной жены. Вика откровенно сказала, что ничего на вере она не принимает, и мы предохранялись. Второго ребенка, да еще и на стороне, я не хотел даже в проекте.

Началась моя жизнь на две семьи. И Вике, и Кате я приносил деньги. Конечно, Вика жила на остаточном принципе, но ее это устраивало.

Через два месяца Леночка стала ползать, она «гулила» и искала глазами маму и папу. Катя стала спокойней и уверенней, что стало следствием помощь моей матери и тещи. Она встречала меня с дочкой на руках, вздыхала в телефон, когда я говорил, что останусь у мамы, потому что закончу работу поздно и не хочу их будить.

Я ни разу не был близок к провалу, как говорят в компетентных органах. Крах наступил неожиданно.

Катя встретила меня приветливо, дочка на ее руках терзала во рту погремушку, и я, помыв руки, пришел на кухню. Вкусно пахло ужином, Катя усадила на детский стульчик дочку. Я поцеловал малышку и сел напротив. Жена положила мне на стол конверт:

- Не открывала, решила, что твою почту ты должен читать сам.

Это была повестка из суда. Катя подала на развод.

Жена склонилась надо мной и с улыбкой сказала:

- Ты думал, что я буду терпеть твои загулы? Пока я с утра до вечера кручусь с ребенком, ты неплохо проводишь время. Потрахиваешь свою проститутку, мне от щедрот твоих тоже перепадает – хорошо устроился! Никакой гадости в дом не принес, и то слава Богу! Но ты же из семьи деньги уносишь. Не к дочери, а к гадине, которая связалась с женатым мужиком, ты спешишь после работы. Тварь, я ненавижу тебя! Зачем я только замуж за тебя вышла! Я сначала думала, что ты таскаешься к девчонке, которая у твоей мамочки на даче летом жила. Я видела, как она тебя слюни пускала. А твоя любовница подкараулила меня во дворе нашего дома, когда я с Леночкой гуляла. И рассказала о твоей великой любви, а чтоб я не сомневалась, сказала посмотреть вечером на воротник на рубашке. Дешевка и хабалка смеялась мне в лицо!

Она размахнулась и изо всей силы ударила меня по щеке.

- Катя, прости меня.

- Нет. Я поговорила с родителями. Они помогут мне. На алименты я тоже подам заявление.

- Катя…

- За ребенком посмотри. И не смей «катькать». Никак не обращайся ко мне!

Жена ушла и возвратилась из спальни с чемоданом и спортивной сумкой.

В тот вечер в моем браке была поставлена точка. Еще пару недель я пытался уговорить Катю дать мне второй шанс. «Какой шанс, Денис? Наш брак - это ошибка, ее еще можно исправить!» - сказала на тот момент пока еще жена.

Мы развелись. Я был готов выплачивать алименты без суда, но Катя настаивала на том, чтобы было решение суда. С Викой я порвал. Вот уж кто меня удивил! Она валялась у меня в ногах, клялась в любви! Мелодрама!

По мнению родителей, я не заслуживал ни прощения, ни снисхождения. Квартиру я оставил Леночке и Кате, и это самое малое, что я был обязан сделать.

Самое интересное, что после развода я почувствовал облегчение. Но, получив документы на руки, почему-то плеснул в рюмку водки и закурил, как будто прощаясь. Впервые тогда я закашлялся от сигарет.

Я снимал «двушку», потому что вернуться к родителям означало бы для меня стать постоянным напоминанием о том, что отец называл «позором». Катя не препятствовала мне; я приходил к дочке, приносил игрушки, деньги, помимо алиментов. Этакий «полуподлец» по-пушкински. Постепенно я возвратился к обычному образу жизни: встречам с друзьями, вылазкам в кабаки и на шашлыки.

Через пять лет я женился снова. Со второй женой, Яниной, я встретился в клубе. Яркая брюнетка, восхитительно двигающаяся. Красивые, очень красивые ноги. После танца она села рядом, сделала заказ. На вид дал ей лет двадцать пять. Оказалось, я ошибся: тридцать. Она проявила ко мне неподдельный интерес, улыбнулась, не забыв облизнуть пухлые губы. Мельком взглянула на мои часы, оценив их стоимость.

Когда стакан был пуст, я предложил «повторить» за мой счет, и мне была продемонстрирована улыбка, обнажившая моему взору очаровательные ямочки. Янина работала администратором в центре косметологии. Бывшая модель.

К тому времени я еще не приобрел своего жилья и снимал квартиру в новостройке. Янину это не смущало. Через неделю после знакомства мы съехались. Она считала, что я вполне могу себе это позволить, но не тороплюсь. Я, действительно, не спешил; решил, что куплю квартиру не в этом браке.