Не судите ведьму строго

ГЛАВА 32. Не быть слабой.

Дарья Дмитриевна Заклонская (в девичестве) была очень счастливым ребенком. Ее папа был партийным работником, успешным управленцем, а мама работала учителем. В отличие от коллег, мама не заботилась имеющимися у нее рабочими часами, ограничиваясь минимально необходимым количеством, потому что обеспечение семьи было обязанностью мужа. «Женщина может работать только в свое удовольствие», - объясняла она своим подругам.

Голодные и по-разбойничьи страшные девяностые не отняли у семейства Заклонских ни капли благополучия. Дмитрий Заклонский, политически закаленный партийный работник, достаточно быстро и удачно благодаря имевшимся связям освоился в новой сфере полукриминального управления страной. Принципы его не изменились: семья должна жить в материальном достатке, а потому он должен быть рядом с бюджетной кормушкой.

Заклонский с брезгливостью относился к тем своим бывшим друзьям и сослуживцам, которые не смог или не захотел приспособиться к новым условиям. Принимая помощь полезных ему людей, он не имел привычки помогать окружающим.

«Нужно быть умнее», - как-то говорил он маме. И маленькая Даша восхищенно слушала, как папа рассказывал, что удачно «пристроил» их ваучеры в «Газпром», а не в какой-нибудь «Национальный капитал».

Папа гордился мамой и Дашей, и очень баловал их. В школе девочка с большим удовольствием рассказывала, как на выходных они ездили пансионат и купались в большом бассейне, а вечером ели вкусный шашлык.

У Даши не было подруг в школе и во дворе. В школе ей не нравились плохо одетые девочки и раздражали мальчики, которые бежали в столовую на большой перемене на «хавчик». Ей не нравились и само слово, и разваренные макароны, и ужасные котлеты. Но Даша была очень хорошо воспитана и никогда никому не грубила и свое презрение им не демонстрировала. Что делать – ей приходилось притворяться.

Противный Колька из соседнего дома, который был старше ее на два года, выгнал ее из дворовой компании. Поначалу все было неплохо: она выходила к ребятам, принимала участие в общих играх, и Колька со своей сестрой Наташкой ей нравились больше всех. Их бабушка пекла вкуснейшие пироги и угощала всех ребят. А еще она умела вязать: девочка замирала от восхищения, как быстро и ловко перебирала спицами бабушка Тоня. В семье Даши этого не умел никто. «Мы, слава Богу, не нуждаемся», - объясняла мама.

А Наташке бабушка связала пончо – пестрое, как осенняя листва, с пушистой бахромой. Когда Наташа кружилась во дворе в нем, раскинув руки, – это было так красиво, как будто вертелась маленькая разноцветная карусель. Но Наташа была такая неаккуратная – постоянно пачкалась и цепляла нитки. Бабушка его стирала и чинила, и Даша продолжала мучиться от зависти. Мама на просьбу купить ей такое же категорично сказала, что у нее достаточно одежды и есть намного красивее, чем эта «самоделка».

Девочке пришлось смириться и тайно мечтать о Наташином пончо до тех пор, пока Даша однажды не увидела маленького щенка около дома, толстого, по-детски ворчащего, с огромными черными глазами и мокрым носом. Она принесла его в дом. Вечером был долгий разговор. Мама и папа не настаивали, но объяснили, что «помойный», блохастый и беспородный пес никому не нужен, и, если ей так хочется собаку, то через несколько лет ей обязательно подарят настоящего - породистого щенка. А утром папа увез его на ферму, как он объяснил дочери.

Но через несколько дней с этим щенком вышли гулять Колька и Наташка. Они хвалились, что нашли его возле магазина и притащили домой. Теперь это домашний пес по имени Бом.

Даша была потрясена. Во-первых, папа и мама обманули ее. А во-вторых, все богатство мира – собака и пончо - было так несправедливо подарено судьбой ее соседям. Щенок был такой веселый и добродушный, что подбегал ко всем и лизал протянутые к нему ладони.

«Он меня не помнит», - огорчилась Даша, и от обиды тайком ударила его по носу ботинком. Щенок заскулил, и Даша, испугавшись, сказала, что это произошло нечаянно. Ей поверили все, кроме Кольки.

- Слушай, ты, - сказал он ей тихо, чтоб не слышали другие, - тихушница, чтоб я тебя с нами рядом не видел. Я промолчал, когда заляпала грязью пончо Наташки, но сегодня ты «потеряла берега» - бить щенка это подло и жестоко. Беззащитных бьют только слабые. Я бы тебе навалял, но, девок не бью. Вали от нас!

Даша болезненно пережила изгнание из компании, Колька выгнал ее только потому, что она слабая. Значит, нужно стать сильной, решила Даша. Но через полгода они переехали в собственный дом - двухэтажный особняк с новой мебелью и домашней техникой, и обида померкла. «Ни у кого из них такого дома, как у нас, - утешалась девочка, - можете провалиться со своими нищенскими пончо и дворняжкой! Когда-нибудь я приеду в их двор на красивой машине, и они поймут, какие они неудачники».

Представляя себе сладкую сцену, как Колька все в той же куртке и страшненьких кедах, и остальные ребята, повзрослевшие, но похожие на французских бомжей, с восхищением смотрят на нее, девочка наполнялась радостью. Как в кино, когда главная героиня одержала победу, а поверженные враги надеются на ее милость. Ей виделось, как она открывала дверь роскошной машины, красиво ставила ноги на асфальт, и вытаскивала пакеты с едой. Один из них с жадностью выхватывала у нее Наташка, держащая на руках голодного Бома.

Постепенно детские неудачи уходили в прошлое, минувшие обиды не обжигали сердце, не забывались, но были прощены со всей детской непосредственностью. Другие вехи на жизненном пути становились намного заметнее и увлекательнее.