Не та цель. Том 2

План спасения

— Они спят, Невилл, — тихо сказала девушка мягким голосом, который звучал для меня словно хрустальный колокольчик. — Но… это хороший сон… Спокойный. Никаких Визенскверов вокруг них сейчас нет. Я несколько раз проверила.

— Луна… Ксенофилиус… — Не смотря на то, что по факту — спасенные люди были для меня чужими, я всё равно был очень благодарен и Луне и её отцу за то, на что они пошли ради меня. И дело тут было совсем не в том, что я размяк, или обрёл внезапное желание всех спасти и всем помочь… Нет. Дело было в том, что как ни крути — а два этих человека являлись кровью Лонгботтомов, а значит я, как наследник рода, не имел права пренебрегать этими людьми, даже если восстановление их рассудка под очень большим вопросом.

В этот момент наконец-то пришла в себя бабушка, и тихим дрогнувшим голосом спросила:

— Где они? Я хочу их видеть. Сейчас же.

— Конечно, конечно! — тут же оживился Ксенофилиус, и радостно произнёс:

— Нам нужно наверх по винтовой лестнице! Только будьте осторожными… Седьмая ступенька… Она иногда исчезает! — В следующий миг он энергично засеменил к узкой, крутой лестнице, ведущей на второй этаж, и поэтому не заметил, как Луна закатила глаза в тот момент, когда он рассказывал нам про своевольную ступеньку…

Мы осторожно поднялись по скрипучим ступеням своеобразной процессией. Августа шла следом за Ксенофилиусом, а сразу за ней следовал я, всё ещё держа в своей руке доверчивую девичью ладошку. Наверху была небольшая, уютная спальня, залитая мягким светом из круглого окна. Воздух здесь был существенно чище и пах сушеными травами и свежестью.

В этой спальне, на двух аккуратно расположенных друг напротив друга кроватях, под легкими одеялами лежали Фрэнк и Алиса Лонгботтом.

Они были невероятно бледны, измождены годами мучений, но… они были здесь, а всё остальное было не важно. Их умиротворённые спящие лица казались мне лучшей наградой за все пройденные испытания, и я с невероятным внутренним наслаждением слушал их ровное глубокое дыхание, которое знаменовало мою пусть небольшую, но самую настоящую победу. Первую победу в этом новом мире.

Бабушка ошеломлённо замерла на пороге и прижала руку ко рту, чтобы удержать рвущийся наружу радостный крик. Её строгий, непроницаемый фасад окончательно рухнул, и в следующее мгновение из её широко распахнутых глаз, хлынули слезы облегчения. Она сделала шаг, потом еще один, ее дрожащая рука аккуратно протянулась, но тем не менее не стала касаться, боясь нарушить хрупкий покой Фрэнка и Алисы.

При взгляде на неё я чётко видел, что пока она смотрела на сына и на невестку, — вся её ярость, унижение и страх — всё это бесследно растаяло, уступив место всепоглощающему, болезненному облегчению и материнской любви, которую не смогли убить даже долгие годы отчаяния и ожидания.

— Фрэнк… Алиса… — прошептала она поломанным чужим голосом, и в этот момент Ксенофилиус тактично кашлянул в кулак, нарушая идеальную тишину этого места. Взглянув на него я увидел, что он куда-то растерял всю свою эксцентричность, и выглядел теперь предельно серьёзным и деловым.

— Мадам Лонгботтом, юный Невилл, — начал он тихим голосом, приковывая к себе наше внимание:

— Фрэнк и Алиса в полной безопасности здесь, но… мой дом, увы, слабо подходит для длительного лечения психологических заболеваний. Как ни посмотри — им нужен настоящий специализированный уход, который здесь предоставить мы не в состоянии.

Я понимающе кивнул, и перешёл к следующей части плана, которая предполагала необходимость убедить Августу в том, что как нам, так и моим родителям, будет гораздо спокойней за пределами магической Британии.

— Бабушка, я очень хочу, чтобы мама и папа однажды вернули своё сознание, но после того, что мы сегодня видели с тобой в Визенгамоте — я думаю, что ты согласишься со мной в том, что на территории Британии им очень вряд ли кто-то сможет помочь. — Августа в это время молча вытирала слёзы, не отрывая своего взгляда от спящих людей, но тем не менее едва уловимо кивнула, после чего я вдохновлённо продолжил рассказ:

— Мы с Ксенофилиусом посоветовались, и он предложил выход из нашей ситуации. Во Франции в Шартре есть госпиталь Святой Женевьевы. По слухам там находятся лучшие целители во всей Европе, которые как раз специализируются на последствиях долговременных ментальных травм и проклятий, подобных Круциатусу. Это… Это наш шанс, бабушка. Реальный шанс попытаться решить проблему.

Августа некоторое время помолчала, после чего медленно повернулась ко мне, и глядя красными от слёз глазами прямо в мои глаза, тихо спросила:

— Франция? Но как? Кто всё это организует? Да и стоит это наверняка очень не мало!

— Все уже организовано, бабушка, — ответил я уверенным голосом, после чего кивнул в сторону Луниного отца, и пояснил:

— Ксенофилиус связался со своим старым другом, который по счастливой случайности является целителем из этого самого Шартра, еще в тот момент, когда готовил документы для Мунго. Тот сказал, что с радостью примет наших пациентов и обеспечит для них лучший уход из возможных. Что касается денег… По понятным причинам я не мог ими распорядиться, поэтому оплатить лечение придётся тебе, ба. Специалисты из Франции затруднились дать точную оценку стоимости их лечения, но на вскидку озвучили мне ценник в полторы тысячи галлеонов.

Бабушка возмущённо набрала воздуха, чтобы начать возмущаться, и именно в этот момент я уточнил:

— Это за 3 месяца полноценного обслуживания по тарифу «всё включено».

Новая информация почти моментально успокоила боевую старушку, после чего она уже куда более миролюбиво сказала:

— Хорошо, с такими условиями содержания — это действительно весьма щедрое предложение со стороны французской больницы. Я как раз не успела в этом месяце подарить денег этой твари Уизерби, так что без малейших затруднений смогу позволить себе оплатить лечение детей. — Она снова посмотрела на Фрэнка с Алисой, и переведя взгляд на Ксенофилиуса, требовательно спросила: