Не та цель. Том 2

Косой переулок

Луна доверчиво вложила свою руку в мою, и это ощущение было для меня настоящим якорем в этом бурлящем море предвкушения начала учебного года. Энергия Луны, её безудержный энтузиазм были заразительны, но мне нужно было сосредоточиться. План, чётко выстроенный в голове, требовал дисциплины.

— Луна, — начал я, мягко направляя её движение в сторону «Флориша и Блоттса», — давай сначала купим всё необходимое — учебники, пергамент, зелья… Всё, что нам прислали в списке, а потом уже будем искать твоих нюхлеров и нигаргов, хорошо? Чтобы ни на что не отвлекаться.

Она посмотрела на меня своими большими, понимающими, ясными глазами, в которых не было и тени разочарования, после чего радостно сказала:

— Конечно, Невилл, это очень практично. Сначала скучное, потом интересное. Как есть овощи перед десертом, только десерт обычно не пытается сбежать или укусить тебя за палец…

Я рассмеялся, подумав, что с ней даже рутина переставала быть рутиной, и согласился:

— Именно так.

«Флориш и Блоттс» напоминал растревоженный муравейник. Родители с криками пытались собрать своих отпрысков, студенты старших курсов важно пробирались к нужным стеллажам, а толпа первокурсников, широко раскрыв глаза, теснилась у прилавка с комплектами «Магическая теория» Эдлира Уггли. Воздух буквально гудел от возбуждённых голосов и треска новеньких переплётов.

Я действовал быстро и методично, сверяясь со списком, и к своему удивлению осознал, что Луна оказалась прекрасной помощницей. Она моментально находила нужные тома в самых запылённых углах, будто чувствовала их энергетику, а её тонкие пальцы ловко выуживали последние экземпляры из самых дальних углов стеллажей. Мы работали слаженно, практически не отвлекаясь на разговоры, и вскоре необходимая башня учебников и пачка пергамента уже лежали на прилавке.

— Доставку наложенным платежом? — устало спросил залитый потом продавец, на что я тут же покачал головой и ответил:

— Нет, — я решительно отсчитал нужное количество галлеонов из кошелька бабушки. — Доставку в поместье Лонгботтомов. Сегодня.

Продавец поднял брови, впечатлённый, и кивнул. Магия древних родов и их привилегии всё ещё работали, даже если финансы были не в лучшем состоянии. Видимость благополучия нужно было поддерживать.

Следующей остановкой была аптека, запах внутри которой был острее и сложнее: горькие травы, сладковатая вонь сушёных жабьих лапок, пряные ароматы корней и смол… А ещё здесь было не протолкнуться. Пока я пробивался к прилавку за составляющими для зелий, то краем глаза заметил знакомую, суетливую фигуру, которая удивительно точно совпадала с той, что мы видели по телевизору.

Матрона Уизли, окружённая своим вечно голодным выводком, с громким неодобрением выговаривала близнецам, которые явно пытались подсунуть в корзину что-то не из школьного списка.

Желания пересекаться с этой бурлящей, шумной семьёй у меня не было ни малейшего. Мои планы не включали в себя долгие объяснения, почему я здесь с Луной, и выслушивание новостей о Гарри. Я резко развернулся, схватил за руку Луну, которая в этот момент с любопытством разглядывала банку с заспиртованными омутными глазами, и потянул её за собой.

— Невилл? Что-то не так? Я думала, я видела там вонючекорня… — начала она.

— Всё хорошо, просто нужно кое-куда зайти, — пробормотал я, оглядываясь через плечо и буквально втягивая её в первую же попавшуюся лавку.

Как только мы зашли внутрь — тишина обрушилась на нас, словно пуховое одеяло. Воздух, напоённый древней пылью, деревом и едва уловимой магией, был густым и спокойным. Тысячи узких коробок, уходящих под самый потолок, молчаливо наблюдали за нами, и они лучше любых слов сказали о том, что мы случайно нырнули в лавку господина Олливандера.

Сам мастер появился за своим прилавком настолько внезапно, что я даже заподозрил его в том, что ему известен секрет бесшумной аппарации. Его огромные, бледные, как луна, глаза уставились на нас, и он сразу же прошелестел своим немного потусторонним голосом:

— Мистер Лонгботтом и мисс Лавгуд… Какой неожиданный, но приятный визит.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Олливандер всегда вызывал у меня смесь благоговения и лёгкого ужаса.

— Господин Олливандер, — кивнул я, стараясь прийти в себя. — Мы просто… Решили немного скрыться от толпы.

— От толпы, — повторил он, и его взгляд скользнул по моей правой руке, будто видя сквозь ткань рубашки палочку, лежащую в специальном кармане на предплечье. — И как она? Слушается? Вы нашли общий язык? Вишня, сердцевина из пера грифона, двенадцать дюймов, довольно гибкая. Необычное сочетание. Очень верное, очень стойкое.

— Всё прекрасно, — ответил я твёрдо, чувствуя под пальцами тёплое дерево её рукояти, и тут же дополнил:

— Мы понимаем друг друга с полуслова.

Глаза Олливандера вспыхнули от радости и от какого-то предвкушения. — Прекрасно! О, это просто прекрасно! Палочка должна быть продолжением волшебника и я искренне рад, что вы нашли друг друга.

В этот момент из-за двери донёсся знакомый гвалт — крики Перси, хохот близнецов и властный голос миссис Уизли. Рыжие головы мелькнули за пыльным стеклом витрины и двинулись дальше по переулку. Опасность миновала.

— Спасибо, господин Олливандер, нам пора, — вежливо сказал я, чувствуя, как Луна с интересом разглядывает старика.

— Конечно, конечно, не смею задерживать, — прошелестел он, отступая обратно в тени. — Удачного учебного года, и помните: палочка выбирает волшебника, мистер Лонгботтом. Всегда помните.

Мы вышли на шумную улицу, и я глубоко вздохнул, наслаждаясь чистым воздухом после пыльной лавки.

— Зачем тебе потребовалась новая палочка? — спросила Луна с непосредственным любопытством, как только мы отошли подальше. — У тебя же была палочка твоего отца. Она была… громкой.

Я посмотрел на неё, удивлённый её проницательностью. — Громкой?

— Да, — кивнула она, глядя куда-то в пространство перед собой. — Она всё время кричала. Не словами, конечно, но она кричала о нём, о твоём папе. И ей было неловко, что держишь её ты, а не он. Она не хотела тебя слушать. Я чувствовала это. Она была похожа на человека, который пытается говорить на чужом языке и очень злится, что его не понимают.