Не та драконица для ректора

Глава 7. «Зависть в стиле «Эльфийская барышня»»

После эпического фиаско с магическими котятами, которое местные остряки тут же окрестили «Великой Пушистой Иллюминацией», моя жизнь в Академии Аркана претерпела очередную, на этот раз совершенно унизительную метаморфозу. Ужас, который я внушала одним своим появлением, испарился, как утренний туман над Запретным лесом после хорошей пьянки леших. На смену ему пришло нечто гораздо худшее, неловкое и липкое, как пролитый на конспект сироп. Это была гремучая смесь из снисходительной жалости, как к котенку, упавшему в лужу, и откровенного, почти научного любопытства, как к цирковому уродцу, который внезапно оказался не страшным, а просто до слез нелепым.

Студенты больше не разбегались в панике, вжимаясь в стены так, будто я одним взглядом могу аннулировать их ипотеку на фамильный замок. О нет. Теперь они останавливались. Замирали в коридорах, провожали меня долгими, изучающими взглядами и, дождавшись, пока я пройду, начинали давиться от смеха, прикрывая рты ладонями. Но поскольку ладони у магов часто бывают не очень чистыми после практик по зельеварению, хихиканье получалось сдавленным и каким-то булькающим.

Моя светящаяся свита, которая, к моему перманентному ужасу, и не думала рассеиваться, лишь усугубляла трагикомизм ситуации. Котики, сотканные из чистого, мягкого света, весело парили вокруг моей головы, как персональная система спутниковой навигации, сбившейся с курса. Они гонялись за пылинками в солнечных лучах, проникающих сквозь высокие готические окна, и периодически, в приступе игривого безумия, пытались играть с волосами проходящих мимо преподавателей. Вы можете себе представить почтенного магистра некромантии, седого как лунь, который пытается с достоинством вещать о ритуалах поднятия, в то время как призрачный золотистый котенок самозабвенно лупит лапкой по его ухоженной бороде? Я — могу. И я это видела. Магистр дергался, сбивался с мысли и в итоге перенес лекцию, сославшись на «нестабильный астральный фон».

Я стала ходячим мемом. Местной достопримечательностью, на которую приходили посмотреть студенты с других факультетов, как на фонтан с писающим херувимом.

— Смотри, смотри, это та самая Лира Драконис! — шепот преследовал меня повсюду, как назойливый комар. — Которая вместо огненного шара, способного испепелить полк орков, наколдовала выводок призрачных кошек!

— Говорят, она даже по именам их называет, — подхватывал другой голос. — Вон тот, рыженький — это Искра, синий — Огонек, а вон тот, самый наглый, который сейчас пытается стащить булочку у первокурсника — это Катастрофа!

Имя «Катастрофа» приклеилось ко мне самой намертво. Леди Катастрофа. В каком-то извращенном смысле это звучало почти аристократично, если не знать всего унизительного контекста. Это было невыносимо, но, как ни странно, в этом был и свой плюс. Меня перестали бояться. А когда тебя не боятся, от тебя не ждут подвоха. Можно было почти расслабиться и притвориться обычной, пусть и очень странной, студенткой с личной системой аварийного освещения.

— Это тотальный провал, — пожаловалась я своему внутреннему голосу тем же вечером, заперевшись в своих роскошных покоях. — Я хотела быть серой мышью, незаметной и тихой. А стала светящимся клоуном с цирком шапито над головой.

— Не драматизируй, Елизавета, — деловито протянула Ирена Петровна, словно оценивала квартальный отчет убыточного отдела. — Это называется ребрендинг. Кардинальная смена имиджа. Ты перешла из категории «непредсказуемая угроза национальной безопасности» в категорию «безобидная, но забавная чудачка». С точки зрения корпоративной стратегии выживания — это гениальный ход. Теперь никто не ждет от тебя удара в спину. Можно спокойно, под прикрытием этих светящихся блох, готовить захват власти. Или хотя бы найти, где здесь прячут хороший шоколад.

Я только горестно вздохнула. Какой, к демонам, захват власти, если я даже с собственными иллюзиями справиться не могу, которые живут своей, абсолютно независимой жизнью?

«Они все еще здесь», — констатировал Люциан. Его голос, как всегда, раздался прямо в моей голове — ровный, глубокий, как тишина космоса. Он лежал, свернувшись огромным клубком у камина, и его звездная шерсть мерцала в такт потрескивающему магическому пламени. Один из моих светящихся котиков, самый смелый, золотистый, с безграничным любопытством подлетел к его огромной морде и попытался осторожно потрогать лапкой его призрачный нос, из которого, казалось, росли туманности. Люциан даже не шелохнулся, лишь лениво приоткрыл один глаз-галактику.

— Я заметила, спасибо, капитан Очевидность, — пробормотала я, зарываясь в толстенный том по «Основам рунической каллиграфии для чайников и драконов». Буквы плясали перед глазами, складываясь в неприличные слова. Сосредоточиться было невозможно. — Магистр Терон сказал, это остаточное явление, и они скоро рассеются.

«Он ошибся», — ментальный голос Люциана был лишен эмоций, но в нем слышалась абсолютная уверенность. «Они не рассеиваются. Напротив. Они становятся ярче. Ты подпитываешь их».

— Я?! — возмутилась я, вскакивая. — Да я пытаюсь от них избавиться с момента их появления! Я представляю, как они лопаются, как мыльные пузыри, каждый раз, когда на них смотрю! Я мысленно тыкаю в них иголкой!

«Твои мысли кричат одно, а твоя суть — другое», — сообщил он с мудростью существа, которое видело рождение и смерть звезд, а сейчас больше всего на свете хотело спать. «Твоя душа не хочет их отпускать. Они — первое, что ты создала здесь по-настоящему. Не из страха, не из отчаяния. А просто… потому что так получилось. Твоя магия, устав от стресса, нашла выход не в разрушении, а в созидании чего-то безобидного. Забавного. Она защищает тебя от самой себя, дурочка».

Я захлопнула книгу с таким грохотом, что пыль веков взметнулась с обложки. Его слова попали слишком близко к цели. Я и правда… не хотела, чтобы они исчезали. В этом чужом, пугающем, пафосном мире эти молчаливые светящиеся создания были единственным, что было по-настояшему *моим*. Они были нелепыми, глупыми, но они были порождением моей сути, а не чужой, пугающей драконьей крови.