Не та истинная. Академия Шторма

Глава 12

— Профессор, может, мы уже начнём? — усмехнулся Вейн.

И всё вокруг сразу пришло в движение: задвигались скамьи, зашуршали карандаши и листы, кашлянул профессор, а адепт, которого Вейн согнал с места, заозирался в поисках любого другого. Он прекрасно понимал, что устраивать скандал из-за скамьи глупо. Особенно когда скандалить предстояло со знаменитым своим отвратным характером накаром огненного клана.

Профессор Калем, дракон неопределённого возраста с козлиной бородкой и худощавым телосложением, вынул из кармана часы на цепочке, убедился, что занятие началось пять минут назад, издал растерянное “Гхм” и отступил к своему столу.

— Итак, в прошлый раз мы остановились на…

Лекция потекла как обычно, ровный, монотонный голос профессора убаюкивал каждого второго в этой аудитории, но к пятому году обучения мы привыкли ещё не к этому. Поэтому кто-то сразу уснул на скрещенных на парте руках, кто-то лениво записывал.

А я никак не могла отвлечься от собственных беспокойных мыслей.

Крутила и анализировала наши встречи с Вейном за последние сутки, смотрела на них со всех сторон, прикидывала варианты. И по всему выходило, что я сломала накара клана Пылающего сердца.

Сердце ёкнуло, руки похолодели.

Ведь по всему выходило, что до того, как я приложила Вейна чужеродной магией, он был в себе. Зато после превратился в безэмоциональную копию самого себя. И я не уверена, что таким он мне нравился больше.

Он мне в принципе не нравился, но вот эта неестественная линия поведения откровенно пугала. И хуже только то, что я не знала, как вернуть его обратно, в прежнего себя.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Сидя на первой парте по прихоти Вейна, я обязана делать вид, что пишу лекцию, но пересилить себя не получалось.

Наконец, после пары минут борьбы, побелевшими пальцами я всё-таки взялась за карандаш, особенно чувствуя все его острые грани. Поставила карандаш грифелем на бумагу… и на этом сочла свою миссию выполненной.

К счастью, историю магии я знала назубок. Не то чтобы мне очень нравились летописи и эпохальные сражения. Нет. Всё гораздо проще: поступив в академию, я не знала, с чего начать, пытаясь избавиться от внимания Кая. И начала сначала.

В отличие от скучающих адептов, история — какой бы они ни была, — могла спасти мне жизнь, так что этот предмет я знала практически наизусть и могла себе позволить не слушать профессора.

Хотя лучше бы я слушала его. По крайней мере, в речи Калема всё было понятно и даже местами интересно. А вот происходящее вокруг меня в последнее время не радовало ни первым, ни вторым.

Пока я пыталась привести в порядок мысли, за моей спиной что-то тихо и мелодично журчала Мила Ламон и, кажется, обижалась на равнодушие Вейна. В своём прошлом состоянии он бы рявкнул на “любимую” или, наоборот, начал распускать руки, наплевав на профессора.

А сейчас?

Сделав вид, что ищу карандаш, я обернулась, встречаясь с беспокойным взглядом Милы. Она ничего больше не говорила, а Вейн… Вейн бессмысленным взглядом уставился мне в затылок. Туда, где до этого момента он находился, и вид его… вздрогнув, я резко вернулась на место.

Небо! И что теперь с ним делать?

Лекция продолжалась, профессора в академии Шторма привыкли не обращать внимания на посторонние дела адептов. А я смотрела в доску и не видела ничего. Прямо как Вейн.

Меня раздирало убийственное чувство вины. Желудок скрутило, на языке появилась горечь. Я слышала монотонное журчание речи профессора как через слой ваты и с трудом могла вытащить себя из этого ощущения.

Как во тьму погружалась в самоедство и понимание, что если бы не я, Вейн бы сейчас…

Маленький комок бумаги, прилетевший откуда-то сзади, сбил с мысли. Моргнув, я сфокусировала зрение и подняла бровь. Передо мной на столе и правда лежала скомканная во много раз записка.

Но от кого?

Оглянувшись через плечо, я не увидела ничего необычного и вернулась к записке. Взяв в руки тугой комок, развернула его до оторванного листа, размером с половину моей ладони.

“Ардора, наконец-то, кто-то приложил дубиной?”

И я бы посмеялась, если бы не было так страшно. И снова оглянулась, в этот раз находя источника нездорового веселья. Слева от меня через проход, на три стола дальше сидела Беата, лёжа на столе и расслабленно водя карандашом по бумаге. Стоило ей встретить мой взгляд, как она подняла руку и махнула. А потом с намёком показала на лежащий перед ней лист.

Но, во-первых, я никогда ни с кем не переписывалась на лекциях. А, во-вторых, просто не представляла, как должна развернуться спиной к профессору и попытаться попасть запиской на парту Беате. Притом что я в принципе не отличалась меткостью и силой замаха.

Нахмурившись, я посмотрела на Беату, расплывшуюся в весёлой улыбке. Мне бы её настрой. С тяжёлым вздохом я покачала головой и вернулась к профессору.

Впрочем, одно преимущество в её записке всё-таки было: я вдруг очнулась от тягостных мыслей и пришла в себя. Взгляд скользнул по собственным, ничем не примечательным рукам: длинные пальцы, тонкие суставы, жилки вен, проглядывающие через бледную кожу.

Вот бы удалось выбить клин клином. По законам теоретической магии, подобное устраняло подобное, но где гарантия, что применив к Вейну свою странную силу снова, я всё не ухудшу, а исправлю.

Это во-первых, а во-вторых, не надо быть сильно умной, чтобы понимать: та странная голубая магия явно мне не принадлежала. Хуже того, я была почти уверена, что это как-то связано с Мортексом и тем, как он подпитался моей магией.

Вот только почему я стала использовать силу клана Шторма? А не Мортекс пользовался моими заклинаниями.

С другой сторону — кто его знал, чем он там и как пользовался.

Раздражение подняло было голову, но я подавила его усилием воли. Не мне злиться на Мортекса, притом что я сама не без греха.

Увы, выхода не оставалось. Мне сноваа требовался аркан Шторма, хотя при одной мысли об этом начинало мутить. И я знала только один способ связаться с ним или хотя бы попробовать передать сообщение.