Не та избранная

Глава 13 – Мы вдвоем

Глава 13 – Мы вдвоем
 
К моему огромному облегчению, в форме волка фалварт надолго не задержался. Уже к вечеру, несмотря на долгую неподвижность, мужчина мог сам сидеть и принимать пищу, а к утру встал на ноги… и тут же принялся помогать мне по хозяйству. И вот, сложив руки на груди и пристально наблюдая за тем, как он пытается вымочить в ночвах лианы, я не могла не спросить:
– Ты слышал все то, о чем я тебе рассказывала во время комы? 
– Да, – ответил не прерываясь. – Мое состояние не было комой: лишь действием заклинания, которое я так долго не мог подавить.
Мои щеки опалило краской стыда. Я-то думала, что он меня не слышит!
– Не надо! – Очутившись рядом за доли секунды, замер напротив, изо всех сил сжав руки в кулаки. – Тебе нечего стыдиться.
Я кивнула, отводя взгляд. Я говорила с его неподвижным телом от одиночества, от тоски по дому, от усталости. Но уж точно не собиралась жаловаться или просить таким образом о помощи.
Где-то глубоко внутри стало очень больно. Я отвернулась к столу и горе грязной посуды на нем. Глупо обижаться на то, что тебя услышал тот, к кому ты сама приходила поговорить.
Адам, подошел ко мне, обнял за плечи, заставив замереть от неожиданности. Вздохнул, словно собираясь нырнуть в холодную воду.
– Твой голос стал для меня якорем, не позволяющим сойти с ума. – И молчит.
Я обернулась, чтобы посмотреть фалварту в глаза – это было так на него не похоже! Но не успела: улучив момент, мужские руки обняли мое лицо бережно, но властно.
– Я ждал тебя каждый вечер. Это было очень… мило, – произнес неуверенно, словно пробуя непривычное слово на вкус.
Я снова покраснела, в этот раз от смущения. Опустила взгляд, ощущая на лице его дыхание. Адам погладил пальцами мои скулы, коснулся бровей, кончика носа. А я боялась шелохнуться, чтобы не спугнуть робкое мгновение.
А затем как пощечина, как ушат холодной воды: он ведь не испытывает ничего! Тогда что это за поведение? Зачем?!
– Твое превращение закончилось. Теперь ты полноценный фалварт. – В голосе Адама прозвучало сожаление, но заметив, как я нахмурилась, он пояснил: – Жаль, что это произошло без меня.
– Нога прошла. – Я отступила назад, пряча взгляд. – Действие бабушкиного волшебства закончилось.
– Расскажешь?
Посмотрела на мужчину неуверенно, не зная еще, как относиться к нему такому… необычному, что думать по этому поводу. Кивнула.
– Давай. Заканчивай с лианами, а я пока посуду помою и приготовлю что-нибудь. Скоро Грна с малышами вернутся. 
 
[Адам РеВарт]
 
Она любила меня. Уже любила, пусть сама еще этого не осознавала. Я ощущал это проблесками красок, звуков и запахов в своем сознании, щекоткой слабых пока эмоций на задворках сознания. Трепетом к той, что своей заботой и тихим голосом возвращала меня к жизни.
Я ощущал себя юнцом. Порой, пробиваясь сквозь лед безразличия, на меня накатывало столько счастья, что хотелось орать, бегать и снова орать, раскинув руки.
И, конечно, я был виноват перед ней. За то, что довелось столько пережить. За то, что отпустил, не уберег. За то, что она оказалась здесь и была вынуждена спасать мою жизнь. Снова.
Я не собирался допускать чего-то подобного в будущем. Никогда. Я… Вот куда она снова такую тяжесть тянет?!
– А ну поставь на землю!!! Сложно сказать что ли?
– Да я…
– Для этого у тебя есть я! – Взгляд грозный, а в душе целый ураган. Ей нравится забота. Я знаю. Почти чувствую это на кончиках пальцев. Благодарность. И недоверие. 
– Спасибо. – Она никогда не стесняется благодарить или извиняться. И в этом еще одна ее черта. Ее внутренняя сила.
Казалось бы простое слово, а действует на меня похлеще магического ускорителя. И даже не могу себе представить, как жил раньше без всего этого.
 
[Яна Сарч]
 
– Мы не можем жить здесь вечно.
Я кивнула. Мы с Адамом сидели прямо посреди улицы, среди разрушенных домов и проросших прямо сквозь каменные плиты деревьев-великанов. На небе, мерцая желтым, голубым и розовым, друг за другом зажигались звезды. Красиво.
– Нужно идти к Стене. – Не вопрос, констатация факта.
Я снова кивнула. Посмотрела на фалварта, вздохнула тяжело.
– Теперь и правда придется именно идти. По тени шагнуть не получится.
– Ничего страшного! Ведь один раз ты уже дошла.
– У меня был Мрак. – Никуда мне идти не хотелось. Куда? Зачем? Что меня ждет впереди за враждебной высокой Стеной? Здесь тоже хорошо. По-своему. И даже Адам рядом.
Возможно, пора признаться хотя бы самой себе, что влюбилась?
– Теперь у тебя есть я. И поверь, я ничуть не хуже! – Вскочив на ноги, фалварт принял героическую позу, отставив в сторону одну ногу и подняв вверх руку.
Я улыбнулась. А потом не выдержала.
– Ты и правда это чувствуешь?
Адам нахмурился, сложил руки на груди и уставился на меня с высоты своего роста.
– Сколько еще мне нужно убеждать тебя, чтобы ты поверила? Чувства возвращаются! А это значит… – Он присел на корточки и начал наклоняться ко мне. – Это значит что… – И голос такой обворожительный.
– Что ведьма твоя была бракоделом. – Я вскочила на ноги, сама толком не понимая, чего испугалась. В конце концов не девственница ведь? И парней у меня было достаточно. Другое дело, что дальше нескольких свиданий отношения обычно не продвигались, и лишь однажды…
– Идем домой? – Адам галантно подал мне руку.
– Еще не хочется. – Я понимала, чувствовала, что времени все меньше. Что вскоре мы должны уйти, чтобы успеть. Куда? Зачем? Я не знала.
Возможно, нас ищут? И мы должны идти к ним навстречу, чтобы не разминуться? А возможно, кто-то собрал достаточно большой отряд искателей, чтобы «завоевать» эти земли, придумав, как раз и навсегда обезвредить щиты?
– Превратись, пожалуйста?
Фалварт нахмурился.
– Мне порой кажется, что волк нравится тебе гораздо больше меня самого.
Мне нечего было ответить. С волком было проще. Он не задавал вопросов. Не заглядывал вопросительно в глаза, стоило его собственным чувствам немного потерять краски. А вы сами задумывались, что невозможно любить кого-то все время? Думать о нем? Сопереживать? Это очень утомляет. Очень. 
А еще с волком можно было не задумываться о том, что именно он чувствует. Искренен ли? Он просто был, и это было здорово.
 
***
 
– Ты все собрал? – У меня самой за спиной висел внушительный рюкзак, но все же большинство припасов должен был взять фалварт.
– Да. – Мужчина выглядел серьезным как никогда. Видно было, что его что-то тревожит, но расспрашивать не хотелось.
Рядом со мной стояла Грна, вытирая стекающие по щекам слезинки, а малышей и вовсе пришлось запереть в доме, чтобы они не последовали за мной.
– Возвращайтесь когда угодно. Вам всегда рады. – Большего она подарить мне и не могла. Теперь, чтобы не происходило в моей жизни, есть место, которое я могу назвать домом.
Обняв ее изо всех сил, не оборачиваясь, пошла к выходу из города. Хозяин дома и еще несколько мужчин из поселения как раз шли на обмен с искателями, так что до последнего из щитов нас доведут в рекордно короткие строки. Что потом? Лишь время подскажет.
– Яна?
Мы все шли. И шли. И шли. Горилоподобные разумные были не только выше нас, но и сильнее физически. У них были длинные передние руки, которыми они помогали себе передвигаться по густому подлеску. А еще звериный нюх и отменное зрение. Они были лучше нас. Приспособленнее. Все силы уходили на то, чтобы не отстать, но я понимала, что еще несколько дней в таком темпе не выдержу.
– Яна?
Но они не могли делать остановки и давать нам передышку. Встреча с «лояльными» искателями была оговорена в определенном месте и в конкретное время. Опоздай они – сделка сорвется. И как тогда договариваться о следующей?
– Яна!
А еще я была зла на фалварта. Это именно он настоял, чтобы бы мы выходили именно в этот раз. Именно сейчас. Я была не готова.
 
Схватив меня за руку, Адам заставил остановиться.
– Хватит!
– Что? – Я вырвалась, с тоской наблюдая, как уходит отряд.
– Даже я устал так, что едва передвигаю ноги. Вторые сутки пошли! Мы не угонимся за ними. Примерный маршрут знаем – дальше сами.
Мне хотелось ударить его.
– Яна. – Мужчина попытался обнять меня, но я увернулась.
– Хорошо. Тогда нужно организовать лагерь и…
– Я все сделаю. – Адам сбросил свой неподъемный рюкзак на землю. – Отдыхай.
Местные опасались, что искатели по тропе, оставь они такую, выследят местонахождение поселка, а потому все время ходили разными путями. Поэтому больше всего я опасалась заблудиться в окружающем нас бесконечном мире зелени и непонятных животных звуков. 
Без сил опустившись прямо на землю, уронила голову на согнутые колени. Неожиданно усталость удесятерилась, словно только и ждала этой короткой передышки. Я поняла, что даже переползти в сторону не смогу сейчас. А ведь Адам пошел за водой и хворостом. Сам, не дожидаясь просьбы.
Посмотрев в том направлении, где он скрылся несколько минут назад, заставила себя встать сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Начала кружиться голова. Я достала некие подобия спальников, которые помогла мне пошить Грна, и по одному пайку для перекуса. После отдыха придется собирать ягоды или охотиться, если фалварт сумеет поймать кого-то обратившись. Правда, зная, кто может водиться в безопасных на первый взгляд зарослях, отпускать его было страшно. 
Сопротивляться желанию уснуть было очень сложно, но все же я решилась дождаться возвращения Адама. Во рту уже вторые сутки и маковой росинки не было, но от усталости даже аппетита не было.
Спать! Спать. Спать… 
Расфокусированным взглядом глядя вокруг, я заметила вдруг неясное свечение. Но стоило присмотреться, как эффект подсветки прошел. Это что еще такое?
Подойдя к самому невзрачному при детальном осмотре растению, задумалась: где-то я уже видела эти серые листочки с черными прожилками. Как крапива на черно-белой фотографии… Книга! Изображение этого растения было в книге ведьм!
Я сорвала несколько стеблей и замерла, пытаясь вспомнить, что же там говорилось об их применении, но как назло в голове было пусто. Вернувшись под дерево, уселась на свой спальный мешок и принялась механически крутить стебли в руках. Туда-сюда, туда-сюда, пока одно из них не рассыпалось вдруг прахом прямо мне на колени. «Прахом»? Защитный контур! И к тому времени, когда Адам вернулся с водой и охапкой каких-то ягод на тонких ветвях кустарника, у меня уже был целый мешочек с серым порошком. От появившегося азарта даже сонливость прошла! То, что растение для меня выглядело подсвеченным – не иначе как способности просыпаются. Уррра!!! Я не буду просто теневиком в магическом мире. Я буду ведьмой! ВЕДЬМОЙ! Чего бы мне это ни стоило. 
– Это что? – Адам поглядывал на мой энтузиазм в перетирании стеблей с таким явным опасением, что на миг даже гордость взяла.
– А помнишь, я тебе рассказывала, что моя бабушка ведьмой была?
– Угу, – нахмурившись, фалварт отступил на шаг назад. На всякий случай, видимо.
– Так вот, я тоже ведьма. – Брови мужчины поползли вверх. – А из этого я сделаю защитный контур, чтобы нас во сне не тревожили, а ты отсыпался вместо того, чтобы дежурить. – И добавила уже тише: – Если сил хватит.
Адам не стал мне мешать или как-то комментировать происходящее, вместо этого взявшись разводить костер и заваривать чай с теми самыми ягодами, которые принес ранее. Только посматривал иногда с подозрением.
Все! Подходящее растение серой крапивы поблизости закончилось.
– А как мы узнаем, что контур работает? – дождавшись, пока я закончу насыпать практически ровный круг вокруг нашей стоянки, спросил фалварт.
– Сейчас узнаем. – Отмахнувшись от предложенной чашки чая, старательно проговорила все, что смогла вспомнить из описания того ритуала: «To therthe, to morthe, to ame uatoo…»
С последним словом, которые словно вытягивали из меня и без того подкосившиеся силы, над нами ярко вспыхнул самый настоящий купол, а я «на радостях», не иначе, потеряла сознание.
Я молодец!
 
***
 
Очнулась я на рассвете, в горячих объятиях сопящего на ухо мужчины от того, что роса с веток дерева, под которым мы лежали, капала мне на лицо.
– Долго я спала? – спросила шепотом, на тот случай, если Адам еще спит.
– Чуть больше суток. – Он замялся. – Ты замерзла и… звала меня во сне.
– Все в порядке. Спасибо. – Повернувшись лицом, уткнулась носом в грудь мужчины. – Ни ссориться, ни выяснять отношения не хотелось. Было хорошо, спокойно и... правильно что ли.
Над нами, переливаясь мыльными разводами, мерцал купол защиты, тихо потрескивая статическими разрядами. Интересная штука. И полезная.
– Я в туалет хотел выйти и не смог. Он меня молнией прямо в мягкое место ударил, – сказал Адам с обидой в голосе, а я не выдержала и рассмеялась, представив себе подобное.
– Наверное, переживал, чтобы тебя за это самое место не укусил никто в кустах!
– Ах так? – Опрокинув меня на спину, фалварт начал щекотать мои несчастные ребра.
– А-а-а, не надо! Я щекотки боюсь!!! – И даже не знаю в какой момент наши губы встретились, а веселая возня превратилась в настоящий глубокий поцелуй.
– Ты любишь меня, – шепотом, прижавшись лбом к моему лбу, сказал мужчина.
– А ты меня?
Отстранившись, фалварт посмотрел мне в глаза:
– Я восхищаюсь тобой.
Горькая улыбка сама искривила губы.
– Этого мало.
Я вылезла из-под мужчины, не думая даже о том, что, почему и зачем делаю, подошла к куполу и прижала ладонь.
– Satis! – Купол исчез.
– Яна. – Адам подошел и обнял меня. – Спасибо. Мне был необходим этот отдых. Я и не знал, что ты умеешь так.
– Я и сама не знала. – Отчего-то было грустно. 
Фалварт отпустил.
– Возвращайся. Я приготовлю завтрак.
Как оказывается бывает больно любить.
 
***
 
Не знаю, была ли тому причиной ведьмовская магия, постоянные физические нагрузки или еще что-то, но есть мне хотелось постоянно! Причем терпеть это зудящее, сводящее с ума чувство не было никакой возможности.
– Лепешки еще остались? – уже не знаю, в какой раз за сегодня спросила у фалварта.
Он молча, как делал это всякий раз, передал мне высушенный в печи кусок теста. Я вгрызлась в него с остервенением оголодавшего бульдога. Да что ж такое-то?!
– А еще что-то есть? – спросила жалобно спустя некоторое время.
Адам дал мне несколько лент сушеного мяса, а затем в ход пошли сухари. Я просто не могла не жевать.
– Не знаю, что со мной, – сказала едва не плача. – Там от моей части еды еще что-то осталось?
Кивнув, Адам передал мне горсть сухофруктов.
– Знаешь, когда у Раша проснулась магия, он ни часа не мог усидеть на месте. Его постоянно тянуло бежать куда-то, он замучил своих инструкторов по фехтованию, а мы и вовсе прятались, всерьез опасаясь его нездорового энтузиазма в желании проводить с нами спарринги.
– Повышенная физическая активность лучше такого вот голода.
– Ну, активность и у тебя есть – мы вон сколько движемся без остановок. А вот ел Раш точно не меньше твоего, восполняя утраченное.
Но радоваться происходящему не получалось – я просто хотела ЖРА-А-АТЬ!!!
 
Мы шли вплоть до наступления сумерек, преодолев за день довольно приличное расстояние. Ноги гудели от усталости, а голова от желания спать. Я так устала, что даже голод отошел на второй план. При мысли, что придется перед сном еще и защиту ставить, и становилось тошно.
Но едва мы сбросили на землю тяжелые рюкзаки, как Адам заявил, что собирается на охоту.
– Ты что, шутишь? – простонала. – Давай спать уже.
Но мужчина лишь упрямо тряхнул головой и тут же скрылся за ближайшими деревьями. Вот неугомонный! Пришлось и мне поднимать попу с земли и готовить ветки для ночлега, отдельную кучу хвороста для костра, а еще посчастливилось найти пару кустов со съедобными ягодами. Но когда я полезла в рюкзак фалварта за пайками, с тихим ужасом обнаружила, что за день сожрала все, что у нас было с собой на месяц пути. МЕСЯЦ! Он отдал мне не только мою часть, но, не сказав ни слова, скормил и свою. И вот сидя над практически пустым рюкзаком мужчины, я вдруг поняла, что это его молчание гораздо красноречивее сотни громких признаний в любви. Ни слова укора. Ни одной жалобы на усталость. После тяжелого дневного перехода он просто пошел на охоту.
Вернулся фалварт нескоро. Я успела и костер разжечь, и сама за водой сходить, и даже чай заварить, а его все не было. Когда же послышался шорох кустов, а после на поляну шагнул Адам, неся в руках три тушки кроликов, у меня отлегло от сердца. Я была ему так благодарна и в то же время ощущала себя настолько виноватой, что просто не смогла сдвинуться с места.
– Я отойду к ручью и там освежую тушки. Налей во второй казанок чуть воды и брось горсть крупы. Я быстро. – Он и не ждал благодарности или признания заслуг. – Все в порядке?
Я быстро моргнула, пытаясь не расплакаться. Кивнула. Тут же бросилась выполнять указания. И что мы будем делать завтра, если голод вновь вернется? Может, не ставить купол? 
Но едва мы сели ужинать, как я кожей почувствовала чье-то внимание: запах привлек нежелательных гостей. Мы молча переглянулись с напрягшимся фалвартом, я кивнула и, быстро доев свою порцию (куда столько влезает? Как в топку, ей богу!), пошла к своему рюкзаку в поисках серого порошка. Неизвестно, опасны ли наши незваные визитеры, но проверять это ни времени, ни сил не было: нам был необходим крепкий сон, иначе завтра мы никуда не пойдем.
 
В этот раз все было проще и одновременно сложнее. Я не потеряла сознание, замкнув круг, а лишь покачнулась от мощного оттока сил. Но вот к боли, словно выворачивающей внутренности и дробящей кости, которая последовала за этим, готова не была совершенно, с воплем упав на землю. 
– Яна? – Фалварт успел подхватить меня на руки, теперь обеспокоенно заглядывая в глаза. Но все уже прошло.
– Я в порядке. Кажется. А еще я очень голодна. Очень. – И даже смутиться не получилось, так резко накатила волна голода. Сейчас я готова была пойти с ножом прямо на ночных гостей, будь они даже хищными лианами. Уверена, при правильном подходе, они тоже вполне съедобны.
– У нас достаточно еды. Пойдем, – разгоняя своим голосом мое временное помешательство, сказал Адам. А я была ему безмерно благодарна за спокойствие в голосе, за надежность рук и заботливый, а не уставший или осуждающий, словно спрашивающий: «Опять?!», взгляд.
– Кажется, я люблю тебя, – сказала, роняя голову ему на грудь.
– Я знаю. Ешь. – Мужчина протянул мне остатки своего ужина и потянулся к той части, что все еще готовилась на костре. – Все будет хорошо. Ты ведь знаешь это? Мы выйдем к Стене, снимем проклятие, а после, если захочешь, найдем тебе ведьму-наставницу. А я займусь, наконец, вопросом разумности местного населения. – Он сказал это так уверенно, что я просто не смогла усомниться, лишь устало кивнув.
– Так и будет.
 
***
 
Этот переход был, пожалуй, самым тяжелым из всех. Примерно к обеду пятого дня нашего путешествия деревья неожиданно расступились, явив нам самую настоящую гору. Предчувствие холодной змеей обернулось вокруг сердца.
– Там не было никаких гор! Только дорога вниз от одного щита к другому! – Я с немой мольбой во взгляде посмотрела на Адама, надеясь на чудо.
– Возможно, не везде так? Точных карт не существует. – Он приобнял меня за плечи, подбадривая. – В любом случае, нам нужно подняться, чтобы осмотреться.
Мне оставалось лишь кивнуть. Грна, провожая нас в дорогу, сказала, что к первому из щитов нужно идти четко на юго-восток. Мы, конечно, могли отклонится немного, не имея компаса или четких звездных ориентиров, но не настолько же, чтобы вот так лоб в лоб прийти к огромной горной гряде!
А дальше начался сущий ад: меня по-прежнему терзал голод, но еды стало добывать негде. Уже спустя несколько часов подъема дорожка стала настолько крутой, а местность вокруг такой каменистой, что там только змеи и водились! Благо, ручьев было вдосталь: пытаясь приглушить голод, я пила воду галлонами.
К вечеру подъем стал настолько крутым, что о полноценной ночевке и речи быть не могло. Единственным выходом было бы привязаться друг к другу, а затем к одному из валунов, но разве это сон? Это был бы не отдых, а издевательство. Да еще и без еды… Мы пошли дальше.
И лишь к вечеру следующего дня, когда стертые ступни ног так кровили, что в обуви хлюпало и чавкало при каждом шаге, мы вышли на ровный участок, упирающийся в стену из огромных хвойных деревьев.
От облегчения глаза заволокли слезы. Обессиленная, я упала и расплакалась. Думать о том, что будет завтра, не хотелось. Адам упал рядом, бездумным взглядом скользя по небосводу.
– Мне нужно хоть немного сна. Когда поймешь, что сейчас вырубишься, разбуди.
– Адам, нужно полноценно отдохнуть…
– Без еды? – Наши взгляды встретились.
Сцепив до хруста зубы, пытаясь не обращать внимания на черных мошек перед глазами, я села. Фалварт тут же закрыл глаза, а спустя еще миг уже тихо сопел во сне. Слезы снова начали капать из глаз. Я так устала, Господи. Так устала…
Говорят, за счастье нужно платить. Но если так, после того как мы доберемся до Стены, жизнь моя должна превратиться в безоблачную сказку!
Я поняла, что уплываю в сон. Я остервенением развязав шнурки ботинок, не церемонясь, стянула их с ног. С отупением посмотрела на пропитавшую портянки кровь. Все еще странно было видеть серую жидкость, похожую на ртуть, и понимать, что это моя кровь. Наверное, так теперь будет всегда…
Не ощущая даже боли, размотала портянки. Эх, сюда бы волшебный светящийся ручей! Как же я ненавидела в этот миг Зейта и какой-то самый настоящий злой рок, преследующий меня в этом мире. Разве что Адам и был лучиком света, несмотря ни на что.
Я коснулась пальцами мужской щеки.
– Спасибо. За все. – Я не могла позволить себе уснуть. Я планировала дать ему столько сна, на сколько только способна. А потому, не глядя под ноги, чтобы не передумать, сконцентрировавшись лишь на мужском лице, встала на ноги, и даже сумела устоять, несмотря на ругательства и решившую взять реванш боль.
Ножки мои ножки…
Длинная палка стала отличной подпоркой, но я не позволяла себе подойти к дереву и опереться спиной: знала, что усну стоя. И даже уже не удивилась, когда к нам начали сбегаться существа, отдаленно напоминающие помесь крыс и собак-такс. Сколько времени прошло? Едва ли один час. Мало, чтобы уже будить фалварта.
Я удобнее перехватила палку, но существа не стали приближаться. Словно повинуясь некоему стайному чувству, друг за дружкой они рассаживались вокруг ровным кругом. Да сколько же их здесь? Десятки? От ужаса и усталости мне казалось, что сотни. 
Как же плохо, что сейчас я не способна их услышать! Но что, если и слушать некого? Что, если они не магические, не разумные или просто не воспринимают меня за свою? Или как те лианы?
Время шло, существ становилось все больше. Я заметила, как некоторые из них, принюхиваясь, начинают скалить зубы и быстро-быстро выстукивать какой-то ритм длинными лысыми хвостами. Но все же никто так и не нападал. Время растянулось и так и застыло.
Я стояла, опираясь на длинную палку, пошатываясь и, кажется, спала с открытыми глазами. Пожалуй, пора все же будить Адама. Как бы не было беды, напади эти существа внезапно. Одна из них, видимо самая голодная, в какой-то момент не выдержала и решила все же напасть, но товарки ее не поддержали, а я отбила заразу прямо в полете.
Точно пора. Прыгни их несколько одновременно – съедят и не подавятся! Но уже сделав шаг к спящему мужчине, вдруг навела навершие палки на самого крупного крыса и сказала:
– Абра-кадабра! Быть тебе противной прыщавой жабой всем на потеху!
Можете себе представить мое удивление, когда мир озарила вспышка розового цвета, и в клубах розового же дыма появилась огромная, как бочка, зеленая, бородавчатая ропуха.
– Ква-ква! – сказала жаба и сама офигела. Такими большими стали ее глаза, чуть из орбит не вылезли. – Ква-а?
Стоим, смотрим друг на друга. А крысы, подозрительно подергав длинными усами, давай бочком-бочком от нее в стороны отходить.
– Та-а-ак! – Я встала ровнее, на палку свою опираясь. – Кто следующий?
– Ква-ква? – Жаба начала поднимать то одну, то вторую лапку и пристально их рассматривать.
Я ожидала, что испугавшись подобной перспективы, крысы бросятся наутек, но не тут-то было. Отхлынув от меня на несколько метров, единой волной существа бросились в атаку.
– И-и-и! – завизжав от страха, пытаясь разбудить, я сильно пнула ногой Адама. И тут же присела, закрыв голову руками, понимая, что сейчас меня разорвут в клочья. Палка со странным стуком упала на землю.
БА-БАХ!!!
От прозвучавшего взрыва в ушах появился противный звон, я сжалась в комок еще сильнее.
– Яна? – Тронул меня за плечо фалварт. Я неуверенно открыла глаза. – Что здесь происходит?
А я так и застыла с открытым ртом.
– Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха… – Сначала неуверенно, а после начала смеяться до слез. – Я ведьма!
– Это я уже понял. А кролики в таком количестве здесь откуда? 
– А это наш ужин! – сказала кровожадно. – Чтобы тебе с охотой мучиться не пришлось. Тут еще где-то деликатесное лягушачье мясо есть!
С диким, совершенно не кролячьим визгом, существа брызнули в стороны просто с неимоверной скоростью.
– А если серьезно? – Наблюдая за побегом, Адам поднял с земли пару камней и ловкими бросками оглушил нескольких кроликов-переростков.
– Они могут быть ядовитыми. Это к нам местные хищники пожаловали. А я их случайно превратила этой палкой. – Указала рукой на лежащую на земле вещь, больше всего напоминающую теперь самый настоящий колдовской посох: по всей длине древесины струились витиеватые розовые дымящиеся узоры. 
– Боже, вот оставь тебя на минуту… – Потер лицо руками Адам. – Ложись спать, ведьма. – И аккуратно отодвинул от меня ногой посох.
Спрятав улыбку, я пошла к своему спальнику. Так-то! Знай наших!
 
***
 
Проснулась я от-того, что кто-то аккуратно втирал мазь в мои израненные ступни. В нос тут же проник запах жаренного на костре мяса, слух уловил бульканье каши в котелке, а желудок выдал голодную руладу.
– Проснулась? – Щеки коснулись сухие горячие губы, и я поспешила открыть глаза.
– Да. – Голос был хриплым, простуженным. – Долго я спала?
Адам пожал плечами:
– Это важно? Вот вода, чтобы умыться. Завтрак готов.
Я посмотрела на свои замотанные бинтами ступни и нахмурилась.
– Все плохо?
– Нет. Я уже три раза менял повязки. Мазь у Грна просто чудодейственная – практически все зажило.
Я пошевелила пальцами ног и поняла, что и правда ничего не болит.
– Спасибо. – Мне вдруг стало неловко от такой заботы. А еще очень тепло в душе. Хотелось сказать что-то еще, но зверский голод после колдовства перевесил. Я с подозрением посмотрела на импровизированный шашлык. – Надеюсь, это не те кролики-мутанты, которых я намагичила?
– Нет. – Адам не выдержал и рассмеялся, глядя на мое выражение лица. – Серьезно, нет. Я не рискнул бы есть результаты чьих-то экспериментов. В лесу и без того полно дичи: даже не пришлось будить тебя и отходить далеко от лагеря.
– Хорошо. – Все же мне было не по себе от осознания, что я превратила тех существ в безобидных кроликов. Их же переловят и всех съедят! Или нет? Кажется, когда на Земле этих грызунов завезли в Австралию, они едва не превратили ее в пустыню… Хм.
 
Сытое бурчание желудка, удобный и теплый бок валуна за спиной, чашка горячего чая в руках – я была почти счастлива.
– Давай еще раз сменю повязки. – Адам, отставив в сторону свою тарелку, присел у моих ног.
– М-м, – к лицу прилила краска стыда, до того интимным мне показалась происходящее, – может, я сама? 
Фалварт, подняв лицо, так удивленно-выразительно на меня посмотрел, что я почувствовала себя несмышленым ребенком.
– Самой неудобно будет, – озвучил очевидное он.
Я смогла лишь кивнуть.
Да что ж такое-то! Чего, спрашивается, краснеть, бледнеть и заикаться?! Тебе сколько лет, барышня?! Ты чего ведешь себя как малолетка?!
Прохладные пальцы почти невесомо касались моих стоп, вызывая толпы мурашек вдоль позвоночника. Сердце так отчаянно колотилось о грудную клетку, что было почти больно.
– Все хорошо? – С легкостью удерживая мою ногу на весу, спросил мужчина, лукаво улыбаясь. Я дернулась, пытаясь освободиться, но не тут-то было: куда уж мне с его силой тягаться. – Я еще не закончил. – И принялся меня ногтем по ступне щекотать!
– А-а-а, и-и-и… Не надо! Ха-ха… По-жа-луууйста!
Я хохотала до слез, бестолково размахивая руками и ногами, пока наши лица вдруг не оказались поразительно близко, на расстоянии вдоха или одного удара сердца. К губам Адама я потянулась сама.
Ах, как это было горячо! Очень правильно. Так волнительно, что стало тяжело дышать. Но вот он ответил. Нежно, изучающе. Перехватил инициативу, сжимая руками мою талию. Я невольно застонала, сама вжимаясь в его тело. Я нуждалась в тот момент… Я так хотела… Ладони сами сжимались в кулаки. Я млела от того, каким роскошным ощущалось его тренированное тело.
Перед глазами все начало расплываться, и я зажмурилась. Адам что-то пробормотал, опускаясь губами по моей шее, а затем я провалилась в его душу. А там ничего кроме физиологии. Страсть. Похоть. Жажда о женщине. Потребность на грани боли. И все. 
Фалварт замер, словно под заклятием стазиса. Казалось, он даже не дышал. Наши взгляды встретились, и лишь тогда я поняла, что безмолвно плачу. Впрочем, кого винить, кроме себя? Видно, люблю я его недостаточно. Видно, не способна просто отдаться чувствам, не влезая в душу. Видно…
Никогда бы не подумала, что может быть {так} больно.
Но ведь я люблю его! Люблю! Адам со стоном уронил голову мне на живот, а я едва не задохнулась: люблю. Мужские губы прошептали:
– Прости.
А я поняла, что тону в нем и нет никаких сил оттолкнуть, чтобы спастись от этого наваждения. К черту все. Я люблю как умею. Не ведьме решать, достаточно ли этого. И даже не Адаму. Я люблю, и к черту все остальное.
Если придется, я буду любить за двоих!
 
Пальцы зарылись в густые мужские волосы, рука дернула вверх. Я поцеловала его нежно, прощающе. Поцеловала уверенно, зная, что имею на это право. И даже смогла улыбнуться.
– Покажи-ка мне, дорогой, как там поживают твои собственные ножки? Небось не меньше моего в подъеме по горе их стер?
Он закрыл глаза. Зажмурился словно от боли. Снова уронил лицо мне на живот. Обнял за талию изо всех сил, словно боялся, что убегу.
– Потом, хорошо? Давай просто полежим?
 
Что же это, если не любовь?