Не та. На краю Бездны

Пролог

Из дневника Элары Ветровой: «Говорят, Светлый бог справедлив. Возможно. Но у него совершенно точно есть чувство юмора — иначе зачем ему понадобилось создать Таримскую империю именно такой, а потом еще и меня сюда затащить?»

Если бы меня спросили, как именно должна выглядеть самая паршивая среда в моей жизни, я бы, не задумываясь, описала поздний ноябрьский вечер. Не тот уютный ноябрь, когда сидишь дома с чашкой чая и смотришь, как за окном кружатся первые снежинки. Нет. Тот ноябрь, когда четвертый час торчишь под ледяным дождем в ожидании автобуса, который, судя по всему, решил вообще не приезжать, а ветер задувает за шиворот с такой целеустремленностью, словно ему за это доплачивают.

Я стояла на остановке и мечтала только об одном: чтобы этот день наконец закончился.

Квартальный отчет — это, знаете ли, особенное изобретение человечества. Его придумал кто-то, кто никогда в жизни не сводил воедино цифры из шести разных отделов, каждый из которых свято уверен, что именно его формат таблицы — единственно верный, а все остальные пусть идут лесом. Этот отчет в этом квартале полностью свалили на меня. Почему? Потому что Елисеев уволился две недели назад, Светочка ушла в декрет, Игорь Андреевич заболел, а практикант Ваня, которого прислали «в помощь», за два дня умудрился перепутать дебет с кредитом, после чего тихо исчез, кажется, в направлении бухгалтерии, и больше мы его не видели. Осталась я. Эльвира Ветрова, тридцать два года, ведущий специалист, ответственная, незаменимая, а также смертельно уставшая женщина, которая последние четыре часа пыталась не заснуть над клавиатурой.

И вот теперь я стояла на остановке. Автобус опаздывал. Телефон разрядился еще в офисе — зарядник я, разумеется, забыла дома, потому что утром вылетала из квартиры, как пробка из бутылки, уже понимая, что опаздываю. Куртка, казалось бы, теплая, насквозь промокла. Шарф намок. Даже волосы, собранные в хвост, и те умудрились промокнуть — с них капало за шиворот.

Я переступила с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться, и с тоской подумала о своей квартире. Там было пусто. Да, чисто, убрано, вещи на местах — но пусто. Никто не ждал. Даже кот. Я давно хотела завести кота, но каждый раз думала: «Вот закончится этот проект, и тогда...» Проекты не заканчивались. Родителей не стало пять лет назад — отец ушел за полгода до мамы. Сестра жила в другом городе, мы почти не общались: слишком разные, слишком далеко разошлись. Я даже в соцсети заходила раз в месяц — не было сил на чужую отфильтрованную жизнь.

В кармане куртки лежал разряженный телефон, а в сумке — мятая папка с отчетом, который я наконец сдала. Шеф кивнул и сказал: «Молодец, Ветрова». Я потратила на это полторы недели жизни, десятки чашек кофе и примерно половину нервных клеток. «Молодец, Ветрова».

Справедливо ли это? Нет. Но я давно перестала ждать справедливости. Справедливость — это вообще не про корпоративный мир. Это, как говорил мой папа, про что-то другое. Про что — он не уточнял. И вот сейчас я, кажется, собиралась узнать.

На остановке, кроме меня, стоял только один человек — парень лет двадцати с небольшим. Он был из тех, кого сразу определяешь как «студент». Рюкзак, набитый книгами. Потертая куртка — видно, что не из дешевых, но видавшая виды. Шарф, замотанный до подбородка. И книга в руках. В бумажном виде. Представляете? В эпоху смартфонов, планшетов и аудиокниг этот парень читал бумажную книгу под ледяным дождем, подсвечивая себе экраном старенького телефона. Я невольно всмотрелась в обложку. Что-то фэнтезийное: башня на скале, дракон в небе и герой с мечом вполоборота. Парень читал, шевеля губами, и явно находился где-то очень далеко отсюда — в мире, где драконы, магия и герои, которые точно знают, что делать.

Я ему почти завидовала.

Он вдруг поднял голову, заметил мой взгляд и смутился. Поправил очки — обычный такой жест, поправил дужку на переносице указательным пальцем, — и торопливо опустил глаза обратно в книгу. Я отвернулась. Студент и студент. Может, с филфака. Или с истфака. Кто еще будет читать фэнтези в бумаге в одиннадцать вечера?

Автобуса все не было.

Дождь усилился. Ветер переменился — теперь он дул не в спину, а в лицо, и капли дождя секли по щекам, как мелкая крупа. Я попыталась спрятаться за хлипким стеклом остановки, но оно не спасало. Студент тоже придвинулся ближе. Мы оказались почти рядом. Плечом к плечу. Он был выше меня на полголовы, но казался младше лет на десять. Наверное, это возраст: после тридцати все двадцатилетние кажутся детьми. Хотя, положа руку на сердце, я и сама не чувствовала себя «взрослой». Просто усталой — да. Просто ответственной — да. А вот взрослой — не очень.

— Долго еще, — пробормотал студент, ни к кому не обращаясь. Просто в воздух.

Я хотела ответить, но тут автобус наконец показался из-за поворота. Я узнала его по свету фар — тусклому, желтому, какому-то усталому. Ну да, автобусы в это время суток тоже устают. Я сделала шаг к краю тротуара, поправила сумку на плече и на мгновение прикрыла глаза — просто чтобы дать им отдых. Веки горели от усталости.

А потом мир вспыхнул.

Нет, это не была вспышка света. Это было ощущение — будто воздух вокруг меня вдруг натянулся, как струна, и загудел. Я открыла глаза и увидела, что вокруг нас со студентом светится круг. Прямо на асфальте. Сложный узор из линий, похожих на письмена, пульсирующих белым. Я хотела отшатнуться — и не смогла. Ноги будто приросли к земле. Студент замер с тем же выражением лица, что и я: рот приоткрыт, глаза широко распахнуты. Книга выпала у него из рук, шлепнулась в лужу, но он этого даже не заметил.

Свет нарастал. Гудение становилось громче. Я видела, как ветер поднимает с асфальта сухие листья и закручивает их вокруг нас, но самого ветра я не чувствовала. Внутри круга воздух был неподвижным и горячим. Пахло чем-то странным — не горелым, нет, скорее как после грозы, когда озон ударяет в нос, но слабее и с каким-то дополнительным оттенком. Будто где-то рядом горели сотни свечей.