Не та невеста для дракона

Пролог

— Вы не Мирана, — сказал дракон.

Не спросил. Не уточнил. Просто поставил меня перед всем залом ровно туда, где я и стояла: в чужом платье, под чужим именем, на месте сбежавшей невесты.

У алтаря это ощущалось особенно паршиво.

Мужчина, который только что вслух вскрыл семейный подлог, смотрел на меня так холодно, будто уже прикидывал, куда удобнее ставить печать: на брачный договор или сразу на смертный приговор.

Потом он замолчал.

Ровно настолько, чтобы все сто сорок гостей успели всё понять. Да, подмена. Да, все видят. Нет, невесту по срочному тарифу спасать никто не собирается.

Сто сорок — я знала точно. Профессиональная привычка.

Семь лет в свадебном аду учат считать чужие головы быстрее, чем собственный пульс. Пьяные свидетели, рухнувшие торты, невесты, сбежавшие из-под венца, мордобой из-за рассадки — я вытаскивала чужие торжества из такого дна, после которого приличные организаторы уходят в монастырь и открывают там подпольную бухгалтерию.

Но когда катастрофой внезапно оказалась я сама, да ещё в корсете, затянутом под чужие параметры, веселья резко поубавилось.

Сестра сбежала. Моя новоиспечённая родня устроила экстренный консилиум длиной в три минуты и постановила: под плотной фатой все девицы примерно одинаковые. Найти замену попроще, пониже ростом, утрамбовать в платье, вытолкнуть к алтарю — и надеяться, что брачная магия свяжет нас раньше, чем обман успеет поднять руку и попросить слова.

Логика потрясающая: гости вежливые, фата плотная, жрец уже на месте. Почти план.

Подол мне даже не подумали подогнать. Я наступала на чужие кружева и держала лицо так, будто спотыкаться перед алтарём — наш почтенный древний обычай. Меня выставили сюда как уценённый товар с распродажи, только ценник сзади отклеить забыли.

Но жених оказался драконом. И он, в отличие от моей новоиспечённой семьи, считать умел. А ещё видел куда дальше плотной фаты, торопливой подгонки лифа и коллективной семейной наглости.

Фату он откинул сам — аккуратно, почти бережно. Вот уж что бесит особенно, когда тебя сбывают с рук по дешёвке.

Он стоял близко. Высокий. В тёмном. С лицом, которое раздражало уже тем, что было вызывающе красивым: резкие скулы, спокойный рот, синие глаза без единой лишней эмоции.

Голос у него оказался низким и ровным: слишком приятным для человека, который только что поймал меня на подлоге.

Пальцы сами сжались на букете; один стебель хрустнул.

От возмущения, конечно. Букеты вообще часто хрустят, когда жених ведёт себя не по смете.

Я мысленно занесла этот голос в реестр претензий: к дракону у меня их пока было две, и обе появились за последние десять секунд.

Тётушка за моей спиной издала тонкий звук, похожий на предсмертный писк семейной репутации. А мне падать в обморок было некогда. Обморок — роскошь для тех, у кого есть запасной план. У меня не было даже запасной шпильки.

— Какая потрясающая наблюдательность, милорд. — Я выдала самую безупречную из рабочих улыбок, хотя корсет давил на рёбра не хуже допроса. — А мне говорили, женихи у алтаря дальше приданого не смотрят. Приятно ошибиться.

В зале кто-то ахнул. Дракон посмотрел внимательнее.

Отлично. Жених распознал подмену, зал замер, а я решила добавить мероприятию огня.

— Что это, леди? Смелость или плохая оценка риска?

— Обычно это выясняется после подсчёта ущерба.

— У вашего дома, судя по качеству этого платья, смета кончилась ещё на этапе закупки совести.

Вот тут дыхание сбилось: не от страха — от ослепляющей злости.
Этот ящер видел всё: висящий корсаж, подшитый наживую подол, фату с чужого плеча и тётушкину руку на моём локте. И не спешил прекращать балаган.

Значит, дракона никто не обманул. Дракон просто смотрел, как будет выкручиваться пойманная на подлоге добыча.

— Раз вы и так всё поняли, милорд, — тихо сказала я, удерживая улыбку, за которую в прошлой жизни брала двойной тариф, — предлагаю закрыть этот цирк, пока жрец не дошёл до самой дорогой части программы.

— Поздно.

Одно слово. Как железная дверь перед носом.

— Поздно бывает, когда свадебный торт уже упал кремом на ковёр, — процедила я. — Пока публика делает вид, будто ничего не случилось, это называется «мы ещё можем спасти репутацию».

— Вы правда уверены, что спасаете репутацию?

— Свою — да.

Он чуть склонил голову, будто впервые разглядел не только подмену, но и человека внутри неё.

— Поразительно. Ваша семья подсовывает мне фальшивую невесту, а оскорблены почему-то вы.

Вот оно.

Меня не назвали виновной — меня просто не отделили от виновных. Записали в одну смету: род Арвел, фата, младшая дочь, доставка товара к алтарю.

И именно тогда я его по-настоящему невзлюбила.

— Никогда не путайте меня с моей семьёй, милорд.

— Докажите.

Ну конечно. Всего-то доказать дракону у алтаря, что я не часть этой схемы. На мне перешитое платье беглой невесты, за спиной шипит родня, а в зале сто сорок свидетелей дружно выбрали временную слепоту. Пустяковая задача. Включить в план банкета — между клятвой и десертом.

— Подлог у алтаря карается смертью, леди, — спокойно сообщил дракон, будто уточнял порядок подачи холодных закусок. — Но у меня есть правило: я не казню женщин в день собственного бракосочетания.

— Ваше великодушие впечатляет. Его включили в брачный договор или это подарок гостям от дома жениха?

— Считайте, что вам сегодня повезло.

Повезло мне, значит. Запишем в графу «сомнительные подарки».

Я уже открыла рот, чтобы объяснить дракону, куда ему стоит отправиться вместе со всем его везением, но он наклонился ближе. Не навис. Не коснулся. Просто сократил расстояние так, что холод зала перестал помогать.