Не та среда. Завоевать мышонка.

Глава 1.

Просыпаться под крики петухов, а не под визг будильника телефона, оказалось на удивление приятно.

Алиса потянулась на старой пружинной кровати, слушая, как за стеной трещит печка с почти догоревшими поленьями. Деревенский дом в деревне жил по своим законам.Здесь было сыро и холодно, пока не протопишь, но затем пахло деревом,соседскими печёными яблоками и тишиной. Такой густой, что сначала в ушах звенело.

Беременность шла своим чередом. Первые месяцы, пока она устраивалась здесь, дались тяжело: утренняя тошнота, дикая усталость. Но сейчас, на пятом месяце, стало легче. Живот уже был заметным мягким бугорком, и она ловила себя на том, что иногда разговаривает с ним вслух, пока набирает дрова в сеннике или варит утром кашу на завтрак. «Ничего, — думала она. — Выживем. Бабка же одна здесь как-то жила».

День был как все. Она затопила печь, согрела воду в умывальнике, чтобы умыться. Позавтракала овсянкой и яблочным вареньем, которым угостила добродушная бабулька по соседству. Потом села за ноутбук на кухонном столе — главному окну в другой мир.

Работа находилась. Медленно, с перебоями, но находилась. Она вела аккаунты для двух небольших питерских магазинчиков: писала посты про «уютный хэндмейд», «экологичную шерсть» и «атмосферное настроение», в частности вдохновляясь своими буднями. Первый месяц жизнь была тяжелый, но ,когда быт более-менее наладился, Алиса стала видеть в своей жизни сплошные плюсы. Платили немного, но на еду и на скромный интернет хватало. Иногда брала заказы на перевод простых текстов — инструкций, описаний товаров. Скучно, зато деньги. Даже получалось откладывать деньги, чтобы закупиться детскими вещами к родам, купить в местном магазинчике магарыч для соседа Дяди Васи, к которому то и дело приходится обращаться за помощью: наносить воды в баню в субботу, наколоть дров на неделю, подлатать крышу на веранде. В общем и целом жизнь в деревне всем хороша, но, без мужских рук, крайне тяжелая.

Деревня вокруг жила своей жизнью, почти не замечая ее. Старухи на лавочках у магазина провожали ее долгими, оценивающими взглядами. «Соколова-то внучка. Беременная. Мужа нет. — вздохи. — Ну, дай Бог здоровья». Она научилась кивать им вежливо и проходить мимо.

Иногда, особенно по вечерам, когда ветер гудел в печной трубе, накатывал страх. А что, если Марк все же найдет? Зачем ему тут, в этой глуши? Его мир — это стекло, бетон и миллионные сделки. Ее мир теперь — это треск дров в печи и отчетливый, все чаще ощутимый толчок под сердцем.

После работы за ноутбуком она надела валенки, накинула бабушкин стеганый бушлат и вышла на крыльцо подышать. Погода сдавала позиции, лето прошло слишком быстро, с крыш капало, пахло сыростью и дымом. Она положила руку на живот. «Все будет хорошо, — мысленно сказала кому-то: себе, ребенку, а может, и тому, кого старалась не вспоминать. — Мы справимся.».

И в этой простой, тяжелой и такой ясной мысли было больше спокойствия, чем за все предыдущие месяцы паники. Она повернулась и зашла в дом, где ее ждала тишина, тепло печки и чашка чая с вареньем. Своя, пусть и хрупкая, но крепость.