Не та жена для дракона

Глава 4.

Ту ночь я встречала в каморке для прислуги - единственном месте с целыми стенами. Воздух был неподвижным и ледяным, губы слипались от мороза. Мы с Лирой устроили гнездо из трех жидких одеял и выцветшего ковра, отнятого у пауков. Пламя единственной свечи бросало на стены наши увеличенные тени, словно в нас вселились великаны.

Лира, обессиленная, уснула сидя, завернувшись в плащ. Ее лицо даже во сне сохраняло скорбные морщинки. А я сидела на жесткой кровати, вцепившись в край одеяла, и слушала. Вой ветра в щелях. Скрип старых половиц. Глухие удары, будто замок дышал ледяными легкими. Каждый звук заставлял сердце биться чаще, а холод пробирался под одеяло цепкими лапами.

«Я - Лиза Воронцова. Мне тридцать восемь лет. Я инженер. Я проектировала мосты». Я повторяла это как мантру, пытаясь вернуть себе твердую почву. Но в темноте меня преследовало другое лицо - бледное, с большими голубыми глазами и пепельными прядями волос, которое я увидела в отражении стекла. Лицо леди Лиззи. Чужая судьба, наброшенная на меня как тесное платье. Кто она была? Почему ее сослали сюда? И что случилось в тот миг, когда наши жизни столкнулись?

Воспоминания о прошлом мире всплывали обманчиво яркими: теплый свет лампы на чертежах, горький запах кофе, уверенная тяжесть измерительного прибора в руке. Здесь же был только всепоглощающий холод и тишина, давящая на уши.

Внезапно сквозь вой ветра пробился другой звук. Тихий шорох у двери. Я замерла, вглядываясь в темноту. Половица жалобно скрипнула. Из мрака выплыла тень - маленькая, грациозная, бесшумная. Два зеленых фосфоресцирующих угля уставились на меня из тьмы.

Кот. До ужаса худой, с взъерошенной черной шерстью, сквозь которую проступали ребра. Грязный, одинокий и, казалось, такой же несчастный в этих стенах, как и я. Он замер в двух шагах, не сводя с меня горящего взгляда. Два призрака измеряли друг друга - заложница из другого мира и пленник этого.

Инстинкт велел прогнать его. Но в его молчаливом присутствии, в этой прямой, лишенной просьбы или страха оценке, было нечто, пересилившее тревогу. Одиночество. Оно стало нашим общим знаменателем.

- И тебе не нашлось места у огня? - прошептала я, и голос прозвучал хрипло и непривычно.

Кот медленно моргнул. Затем, не отводя горящих глаз, сделал шаг. И еще один. Подошел к самой кровати, запрыгнул, и, не сводя с меня взгляда, свернулся в ногах колючим черным клубком.

Я не стала его прогонять. Его тощее тело было источником тепла - крошечным, но реальным. Живым доказательством, что в этом ледяном царстве еще есть что-то дышащее и чувствующее. Я медленно, боясь спугнуть, протянула руку и коснулась его шерсти. Жесткой, спутанной, но под ней билась жизнь - ровное, спокойное сердцебиение.

Этот простой контакт, эта безмолвная договоренность о перемирии, стали первым мирным моментом с моего пробуждения в карете. Я была не совсем одна. Со мной была Лира с ее слепой преданностью. И теперь - этот черный страж, пришедший из метели.

- Ладно, - тихо сказала я, укладываясь на подушку. - Оставайся.

В ответ донеслось урчание. Тихое, вибрирующее, похожее на отдаленный мотор. Оно заполнило тишину, вытеснив вой ветра и скрип половиц. Звук жизни. Хрупкой, едва теплящейся, но - жизни.

Я закрыла глаза, все еще чувствуя под пальцами шершавую шерсть. Первый день в Вороньей Скале подошел к концу. Он принес холод, голод, страх и враждебность. Но он же подарил мне двух союзников. Пока в ногах грелся черный кот, а на стуле спала верная Лира, я знала - завтрашний бой будет не так одинок.

Утро пришло безжалостно-ясным. Ледяной свет врывался в комнату, и я поняла - холод за ночь лишь усилился. Дыхание застывало в воздухе легким туманом. Кот исчез так же бесшумно, как и появился, оставив на одеяле лишь горстку черных шерстинок.

Лира уже бодрствовала, ее лицо было бледным, но полным решимости.

- Сегодня нужно осмотреть все поместье, миледи, - сказала она, помогая мне одеться. - Нужно понять, с чем мы имеем дело.

Мы вышли в коридор. Замок предстал передо мной во всем своем удручающем величии. Пустые залы с паркетом, покрытым густым слоем пыли, портреты предков с тусклыми глазами, смотревшие на меня с безмолвным осуждением. Мы прошли по бесконечным анфиладам комнат, и в каждой - следы запустения. В одной из гостиных я заметила пятно на стене - след от протечки, и мысленно отметила, где может быть повреждена кровля.

В кабинете, который, судя по всему, давно не использовался, я нашла старый письменный стол. В ящике — пожелтевшие счета, несколько сломанных перьев и пустая чернильница. И одна вещь, что заставила мое сердце учащенно забиться - небольшой, отполированный временем камень с идеально ровной гранью. Образец породы. Такие я использовала в своем мире, изучая грунт перед закладкой фундамента. Я сжала его в ладони, чувствуя шершавую, холодную поверхность. Этот простой камень был знаком. Осязаемым напоминанием о том, кем я была. Инженером. Человеком, который не пасует перед хаосом, а анализирует и строит.

Вдруг из-за угла показалась та самая женщина с птичьим лицом - старшая из служанок, Марта. В ее руках была связка ржавых ключей, которые она демонстративно перебирала.

- Леди Лиззи, — сказала она с поддельной почтительностью, останавливаясь передо мной. - Сообщаю, что провизия и дрова отпускаются строго по нормам, утвержденным управляющим. По распоряжению лорда Дариана.

Она сделала ударение на последних словах, давая мне понять, что эти «нормы» - не прихоть управляющего, а прямая воля моего мужа, направленная на то, чтобы держать меня в узде. Это была не бумажная угроза, а сиюминутная, бытовая - та, что означала холод и голод.

Холодные, безличные правила. Они были хуже, чем открытая угроза. Они были безразличием в чистом виде, вплетенным в саму ткань жизни этого места.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как камень в моей руке становится тяжелее. Нет, он не получит того, чего хочет. Он не получит ни покорности, ни слез. Если Воронья Скала - моя тюрьма, то я стану ее хозяйкой.