Не такой уж Фиктивный Брак

Глава 1. Письмо несчастья

Будильник не прозвенел.

Он вообще не работал уже третий месяц, потому что Вера выпотрошила его шестерёнки для стабилизатора магнитного поля, а собрать обратно прибор не первой необходимости руки не дошли. Впрочем сегодня, вместо него её разбудил взрыв.

Это был деликатный домашний взрыв — небольшой, аккуратный, с зелёным дымом и запахом жжёной карамели. Именно такой, каким должен заканчиваться эксперимент с охранным артефактом пятого уровня, если ты неправильно рассчитал коэффициент накопления магии в рунном контуре. Вера открыла глаза, смахнула с лица сажу и несколько секунд смотрела в потолок, с которого медленно, как снежок зимой, летела побелка.

— Отлично, — сказала она потолку. — Просто прекрасное начало дня.

Она села на кровати — узкой, заваленной чертежами. Вера кинула взгляд на часы, которые каким-то чудом уцелели на стене. Одиннадцать утра. Она проспала целых четыре часа. Это, конечно же, была непозволительная роскошь. Обычно Вера спала по два-три часа, урывками, между пайкой и расчётами, и считала это совершенно нормальным режимом жизни артефактора. Её организм считал иначе и периодически мстил ей провалами в сон посреди рабочего дня. Сегодня победа была на его стороне.

Вера встала и первым делом подошла к рабочему столу. То, что вчера было прототипом охранного артефакта, сегодня представляло собой оплавленный кусок металла с треснувшим кристаллом внутри. Рунная вязь пошла трещинами, накопитель вытек, и теперь по столу расползалось маленькое фиолетовое пятно, которое слабо светилось в полумраке.

Три недели работы. Сложных расчётов, чертежей, подбора компонентов. Столько драгоценного времени и ожиданий — и вот результат.

— Ну и ладно, — сказала Вера. — Начнём сначала.

Она никогда не расстраивалась из-за неудачных экспериментов. Точнее, расстраивалась, но быстро приходила в рабочий настрой. Её бывший научный руководитель, профессор Сириус, когда-то говорил ей: «Вера, твоя проблема в том, что ты не умеешь вовремя остановиться». Он был прав, но не в том смысле, который вкладывал в эти слова. Вера не умела останавливаться — и именно поэтому доводила всё до конца. Даже если для этого требовалось взорвать прототип трижды. Или, как в случае этого злосчастного охранного артефакта целых двенадцать раз.

При мысли о Сириусе у Веры испортилось настроение. Она запретила себе думать о нём ещё два года назад, когда ушла из академии и открыла собственную мастерскую. Но иногда мысли всё равно просачивались — как вода сквозь плохо запаянный шов. Она тряхнула головой и потянулась за метёлкой, чтобы смести с пола осколки.

Мастерская Веры представляла собой помещение размером пятнадцать квадратных метров, которое архитектор когда-то назвал «жилой мансардой», а сама Вера превратила в филиал контролируемого хаоса. Чертежи на стенах крепились канцелярскими кнопками и магическими печатями. На полу в стратегическом беспорядке лежали мотки медной проволоки, кристаллы-накопители разной ёмкости, три паяльника (один работал, два ждали починки) и одна отвёртка — та самая, которую Вера искала уже вторую неделю. На плите стоял чайник с пригоревшим дном. В него Вера иногда наливала воду, но никогда не мыла. В холодильнике хранились не продукты, а термочувствительные компоненты для артефактов — еду Вера либо заказывала в трактире «Пыльный Котёл», либо забывала заказать и обходилась кофе.

Сама Вера сегодня выглядела примерно так же, как её мастерская. Невысокая, худощавая, с острыми плечами и вечно взлохмаченными медными волосами. Их она стригла сама — раз в полгода, ножницами для бумаги, без зеркала. Глаза серые, цепкие, с прищуром человека, который привык всматриваться в мелкие детали и находить ошибки раньше, чем они станут катастрофой. Одежда — мужская рубашка на два размера больше, жилет с дюжиной карманов для инструментов и штаны, на которых красовалось пятно от кислоты, въевшееся в ткань намертво. Вера считала, что внешность — не главное. Главное — чтобы артефакт работал. Всё остальное — суета и позерство.

Однако сегодня в её дверь постучалась крайне неожиданная весть.

Стук был казённый. Троекратный, с равными промежутками между ударами. Так стучат только курьеры из Имперской Канцелярии Магического Надзора — организации, которую Вера недолюбливала всеми фибрами души. Канцелярия редко приносила хорошие новости. Чаще — указы, предписания, уведомления о штрафах и прочую бюрократическую мерзость, на которую у Веры никогда не хватало терпения.

Она открыла дверь. На пороге стоял молодой человек в серой форме с белой окантовкой — курьерский корпус, четвёртый ранг, судя по нашивкам. В руках он держал плотный конверт с гербовой печатью. Печать была красная — значит, срочно.

— Вера, маг-артефактор пятого разряда?

— Допустим.

Курьер протянул ей конверт и планшет для подписи. Вера расписалась, не глядя, закрыла дверь и вскрыла письмо.

Текст был написан канцелярским языком — тем самым, который Вера ненавидела больше всего: «доводим до вашего сведения», «в соответствии с пунктом», «в установленный срок». Она пробежала глазами по строкам, потом остановилась, нахмурилась и начала читать заново. Медленно. По слогам.

Потом выругалась. Длинно и с чувством, используя термины из области рунной магии, которые в приличном обществе лучше не произносить. Один из кристаллов на полке отозвался возмущённым звоном — некоторые артефакты были чувствительны к звуковым вибрациям.

Смысл письма сводился к следующему:

Имперская Канцелярия Магического Надзора издала новый указ. Согласно этому указу, любой маг, имеющий патент на частную деятельность, обязан состоять в зарегистрированном браке. Не состоящие в браке маги теряют право на патент. Срок на приведение документов в соответствие — четырнадцать дней. В случае неисполнения — патент аннулируется, деятельность запрещается, и до свидания.

Вера моргнула. Потом поднесла письмо ближе к глазам, словно надеясь, что слова изменятся. Но они, к великому сожалению артефактора, не изменились.