Не те Романовы

Глава 2. Семья не по крови.

Утром в палату тихо заходит Алина. Я чувствую её присутствие ещё до того, как она подходит к кровати. От неё пахнет парфюмом “Императрица”, который отправляет тебя прямиком в начало нулевых, когда ты его слышишь. Мама дремлет в кресле, её рука всё ещё лежит на моей.

- Тётя Лейла, - шепчет Алина, - можно я посижу с ней?

Мама просыпается, моргает, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Алина, доченька, - говорит она, поднимаясь с кресла. - Как ты рано. Не спала?

- Не могла, - отвечает Алина и садится рядом со мной. - Всё думала о ней.

Они сидят теперь вдвоём у моей кровати. Алина берёт мою руку, а мама остаётся в кресле, не решаясь уйти.

- Тётя Лейла, - говорит Алина после долгого молчания, - я хочу сказать вам спасибо.

- За что, дорогая?

- За то, что вы всегда были для меня как вторая мама. А ваша семья - как вторая семья. Знаю, может звучит глупо...

- Совсем не глупо, - мама перебивает её, и в её голосе слышится тепло. - Ты же знаешь, что мы тебя всегда считали своей.

Алина кивает, но слёзы всё равно текут по её щекам.

- Просто... После смерти мамы я иногда чувствовала себя такой одинокой. И только здесь, с вами, я понимала, что у меня есть дом.

Мама встаёт с кресла и обнимает Алину.

- Доченька, - говорит она мягко, - а ты помнишь историю про моего младшего брата Ерлана?

Алина поднимает на неё удивлённые глаза.

- Дядю Ерлана? Конечно, помню. А что с ним?

Мама садится обратно, собираясь с мыслями.

- Я хочу рассказать тебе эту историю. Чтобы ты поняла - семья это не всегда про кровное родство.

1968 год. Азовка, деревня на Востоке Казахстана.

Кульсары рожала своего шестого ребёнка - младшего сына, которого назовут Ерланом. Роды были тяжёлыми, самыми сложными из всех, что ей довелось пережить. Она была уже не молода, и организм с трудом справлялся с нагрузкой.

Жумак не отходил от роддома. Он расхаживал по коридору, курил одну папиросу за другой, вздрагивал от каждого крика. Рядом с ним стояли старшие дети - Ернар, Лейла, Жания, Айнур, Мерей. Все ждали, все молились.

Когда наконец показалась акушерка с завёрнутым в пелёнку свёртком, Жумак бросился к ней.

- Сын, - сказала она устало. - Здоровый мальчик. Но мать... Мать потеряла много крови. Сейчас без сознания.

Жумак взял ребёнка на руки. Малыш был красивым - розовощёким, с тёмными волосиками. Но Жумак смотрел не на него, а на дверь палаты, за которой лежала его Кульсары.

- Можно к ней? - спросил он.

- Пока нет. Подождите.

Прошло несколько часов, прежде чем Кульсары пришла в себя. Она была бледная, слабая, но живая. Жумак сидел рядом с её кроватью, держал за руку, а на коленях у него спал новорождённый Ерлан.

- Как он? - прошептала Кульсары.

- Красавец, - ответил Жумак. - Весь в тебя.

Но это было не так. Ерлан совсем не походил ни на Кульсары, ни на Жумака. У него были совершенно другие черты лица, другой разрез глаз, даже форма головы была иной.

Поначалу никто не обращал на это внимания. Дети часто не похожи на родителей, особенно в младенчестве. Но шло время, Ерлан рос, и различия становились всё более очевидными.

Он был спокойным, меланхоличным ребёнком. В то время как все остальные дети Жумака и Кульсары были активными, шумными, общительными, Ерлан предпочитал тишину и одиночество. Он мог часами сидеть с книгой или просто смотреть в окно, о чём-то думая.

Внешне он тоже кардинально отличался от семьи. Кульсары была смуглой, с зелёными глазами и рыжеватыми волосами. Жумак - светлокожий, кареглазый. Все их дети унаследовали какие-то черты родителей. Но не Ерлан.

У него была очень светлая, почти белая кожа, зеленые, но поникшие, грустные глаза и тёмно-каштановые волосы. Он рос высоким и худощавым, в то время как все остальные дети были крепкими и коренастыми.

Когда Ерлану исполнилось семь лет, соседи начали перешёптываться. Жумак слышал эти разговоры и злился, но виду не подавал. А вот Кульсары страдала. Она видела косые взгляды, слышала недомолвки.

- Может, он приёмный? - спрашивали особенно бестактные.

- А может, не от мужа? - шептали самые злые языки.

Однажды вечером, когда дети спали, Жумак не выдержал.

- Кульсары, - сказал он, - скажи мне честно. Этот ребёнок... он мой?

Кульсары побледнела.

- Как ты можешь такое спрашивать? - прошептала она. - Жумак, я никогда... Ты же знаешь, я никогда не смогла бы...

- Знаю, - быстро сказал он. - Прости. Просто... Он такой не похожий на нас.

- Дети разные бывают, - ответила Кульсары, но в её голосе слышалась неуверенность.

Они больше не говорили об этом. Но сомнения остались, отравляя их отношения. Жумак старался любить Ерлана как всех остальных детей, но что-то внутри него сопротивлялось. А Кульсары мучилась, не понимая, откуда взялось это различие.

Ерлан рос, чувствуя себя чужим в собственной семье. Он был умным мальчиком и понимал, что отличается от остальных. Это делало его ещё более замкнутым и печальным.

Время шло. Ерлан окончил школу, поступил в институт. Он изучал литературу, писал стихи, мечтал стать поэтом. Его братья и сёстры выбирали более практичные профессии, но Ерлан жил в мире грёз и фантазий.

В семнадцать лет случилось то, что изменило всё.

В соседней деревне произошла авария. Молодой парень по имени Кайрат попал под трактор и потерял много крови. Его срочно доставили в районную больницу, где потребовалось переливание крови.

Кайрат жил с приёмными родителями - Амиром и Гульжамал. Они растили его с младенчества, любили как родного сына. Но когда врачи взяли у них кровь на анализ, выяснилось, что ни одна не подходит для переливания.

- Как это возможно? - недоумевал Амир. - Он же наш сын!

- Возможно, группа крови досталась от дальних родственников, - предположил врач. - Такое бывает.

Но анализы показали не просто несовместимость групп крови. Они показали, что Кайрат вообще не мог быть биологическим сыном Амира и Гульжамал.