Не те сказки

1. Ламара

1. Ламара

Изумрудной кажется в лучах солнца вода, хочется коснуться её, убедиться, что это не зеркальная гладь, а настоящее, водное царство, мир, где правят свои законы и история складывается не первый уже век. Изумруд… так странно – я всегда боялась воды, а тянет! – тянет сумасшедшую мятежную душу к берегу, рука сама желает коснуться воды, как будто бы ищет что-то родное, давно потерянное.

К этому берегу я прихожу через день, но хотела бы приходить каждый вечер. А то и вовсе – поселиться бы здесь в маленькой деревянной хижине, любоваться восходом солнца и тем, как луна серебрит эту воду… вода меня дурманит и всё же – я боюсь её! Мама и папа пытались научить меня плавать, но я совсем не могла обучиться. Стоило завести меня в воду, как страх сжимал горло, и мне казалось, что сердце моё остановится и жизнь оборвётся и сама я стану водою, утону, разойдусь мелким кругом по глади, что будто бы зеркало.

Я прихожу на берег через день, потому что она не любит моих частых появлений! - капризная, как и все русалки. Мало того, что нужно прийти, так нет – ей мало! Стоишь, держа в руках два стаканчика латте (она любит, когда ее нужно ждать), стоишь и ждёшь, пока не начнут кружиться в воде мелкие пузырьки, а потом – серебряный плеск и вот уже – собственной персоною, её величество русалка.

Она самая обыкновенная русалка – наполовину человек, наполовину чудовище. Честно говоря, её грозный хвост, покрытый переливающейся в солнечных или лунных бликах чешуёй, выглядит очень мощно и пугающе. Когда она злится, то бьет хвостом в воде – а он длинный, сильный…

В основном же, если не замечать хвоста – обычная девушка. Да, бледновата её кожа, не просыхает она от капелек воды, но тело обычное, человеческое. Волосы потрясающие – это тоже без сомнений, хоть и мокрые, а укутывают всё человеческое тело словно плащом. Хотела бы я увидеть ее волосы высохшими, в роскоши солнечного света они, наверное, будут золотиться…

Одежды она не носит, но совершенно не смущается этого. Черты лица – тонкие, острые. Глаза, правда, играют каким-то изумрудным водным блеском, но то, может быть, всего лишь, игра воображения, не более. Пальцы узкие, длинные, ловкие и, как пришлось мне выяснить однажды, очень сильные. Говорит она очень мягко, негромко … в остальном же молода, смешлива в порывах и всё-таки, кажется мне, что очень она печально. Зовут её Ламара.

Наше знакомство с нею вышло весьма неловким и необычным, хотя знакомство с русалкой в насквозь пропитанным технологиями двадцать первом веке обычным выйти и не могло, но даже по меркам этого обстоятельства – вспоминать весело. Я – тогда ещё мятежная и просто одинокая душа с тягой к воде и страхом от неё же, бродила по берегу, пиная песок носком ботинка, придумывая обидные слова в адрес одного, очень обидевшего меня человека. Вспоминать это весело еще и от того, что тогда мне казалось, что мое небо, мой мир и вся моя суть кончилась вместе с этой обидой, что дальше дороги нет, что предательство никогда не покроется шрамами и вечно будет кровоточить в моём сердце, а сейчас я даже имя этого человека припоминаю с трудом, не говоря уже о том, что не помню ни цвета его глаз, ни его голоса - время способно на всё!

Бродила я тогда по берегу и тут за моей спиной раздался звонкий смешок – тонкий, женский, явно забавляющийся.

До меня не сразу дошло, что позади в тот момент была только вода и я предположила, что это какая-то девица вышла погулять по тихому берегу и ее позабавила моя слепая ярость. Я смутилась и разъярилась одновременно – не могу же я выглядеть настолько глупо! - и уже повернулась, было, чтобы высказать всё, что думаю о тактичности незнакомки, как увидела воду. А в ней – Ламару. Вернее, тогда я не знала, что это Ламара, я думала, что это просто странная девушка, которая плавает здесь, в таком виде…в такой час…в таком холоде воды (этот берег не манил к себе много людей, вода никак не могла согреться, а она даже не в купальнике, судя по всему, и всё же – находит в себе силы смеяться).

Я растерялась. Сильно растерялась, неуверенно кашлянула, чтобы хоть как-то оправдать свое изумление и предположила, что это просто какая-то сумасшедшая, но девушка помахала мне рукой, как старой знакомой и крикнула:

–Привет?

–Э…привет, – я неуверенно помахала ей одной рукой, сообразила, что машу левой и помахала правой, решила, что выгляжу глупо и помахала обеими руками.

–Подойди к краю, – предложила она и я, словно загипнотизированная блеском изумрудной воды в ее глазах, неуверенно приблизилась, опустилась на песок.

–тебе не очень холодно? – сложно передать всю гамму чувств в тот момент, уже тогда я почуяла сердцем, что столкнулась с чем-то необычным, но еще даже не знала, с чем именно.

–Нет, – она криво усмехнулась и, сделав несколько гребков руками, оказалась подле меня. Вблизи она показалась мне одновременно и жуткой, и очень красивой. В ее чертах было что–то ненастоящее.

И тут я увидела хвост. Ойкнула и тут же устыдилась. Русалка улыбнулась, обнажая ряд мелких жемчужных зубов:

–Не бойся, я тебя не съем.

–Да? – я не сдержала смешка, – а у нас… то есть, вы же едите людей! Утаскиваете моряков!

–Зачем? – она удивленно воззрилась на меня, – сдались они нам! Себя бы прокормить. Раньше – бывало, да, сестры шалили, но ныне нас мало и мы таимся. Даже стаями не держимся, встречаемся в день Отца Нашего, и поем свои тихие русалочьи песни, а до того, живём себе… каждая в своих владениях.