Не то, чем кажется (сборник страшных историй)

Перчатки

Я живу в холодном северном городе. Осенняя хандра здесь постепенно застывает в долгое зимнее уныние, которое не оттаивает до поздней весны. Это время умирания, обострения психических заболеваний и всплеска преступности. Подобное происходит и в других краях, но в наши места с первыми заморозками приходит нечто по-настоящему жуткое.

Я называю это зимним проклятием. Сводки новостей в эти месяцы пестрят сообщениями о драках, ограблениях и случаях вандализма, но среди обыденного безобразия попадаются и довольно странные истории. Например, тихая студентка-отличница душит свою подругу, и никто потом не может найти мотива, или признаков безумия у преступницы. Или добродушный пенсионер, за долгую жизнь не обидевший и мухи, неожиданно нападает на соседа - тоже без видимой причины. В нашем городе бессмысленную необъяснимую жестокость проявляют разные, казалось бы не склонные к насилию люди. На первый взгляд ничего общего между ними нет, но это не так. Их объединяет одно обстоятельство: все они, перед тем как совершить свои преступления, потеряли перчатки.

Сама я с некоторых пор не ношу ни перчаток, ни варежек. Кожа у меня на руках теперь красная и грубая от мороза, а в начале этой ужасной истории была холеной и мягкой. И перчатки, конечно, тоже были - теплые, уютные - точно такие же, как у моей подруги Насти. Мы купили их на одной распродаже, но моя пара долго была при мне, а Настя одну перчатку вскоре потеряла.

Это случилось в конце ноября. В последнее воскресенье месяца мы выбрались в центр, чтобы сходить в театр, а потом посидеть в любимом кафе. После спектакля, уже на улице, Настя обнаружила пропажу.

- Ну вот, - расстроилась подруга, - где-то обронила. Кажется, даже знаю, где. Кать, постой здесь. Я быстро.

Но стоять и ждать означало бы еще больше замерзнуть, и я засеменила за ней по обледеневшему тротуару. Поиски быстро увенчались успехом.

- Вот она! - с радостным удивлением воскликнула Настя, - странно, а мне казалось, я ее у гардероба выронила.

Мне же странной показалась и сама лежащая на земле вещица. Она больше напоминала руку попрошайки, чем неодушевленный полый предмет. Черные растопыренные пальцы жадно тянулись вверх, распускаясь над сложенной чашечкой ладонью. “Это не твое”, - пронеслась в голове неожиданная мысль, но моя подруга уже схватила перчатку и сунула озябшую кисть в теплую манжету. Темная кожа натянулась и разгладилась до самого запястья.

С этого момента что-то в Насте стало неуловимо меняться. Разговор она почти не поддерживала, отвечая по большей части односложно, а к моменту, когда мы расположились за столиком в кафе, замолчала совсем.

- Ты не хочешь ее снять? - раздраженно спросила я, легонько тронув ее затянутые в плотную кожу пальцы.

Настя отдернула руку. Одну перчатку она убрала в сумочку сразу, как только зашла в зал, но та, что мы нашли на улице, все еще была на ней.

- Что-то меня морозит, - виновато улыбнулась подруга, - кажется, температура поднимается. Ты извини, но мне надо домой.

Мы вызвали такси и разъехались. Больше я Настю живой не видела и о том, что с ней случилось, знаю только со слов ее родных. Домой в тот вечер она отправилась не сразу - это стало ясно, когда мне позвонил ее парень Егор. Он спросил, долго ли мы еще собираемся гулять, и почему его девушка не отвечает на звонки. Я призналась, что подруга не со мной, и принялась рассказывать о ее дурном самочувствии, но неожиданно Егор перебил меня:

- О, Настена вернулась, - он произнес это с облегчением, но потом запнулся и заговорил с тревогой, - Настя, ты чего? Что случилось?

Мне стало не по себе от нарастающего страха в его голосе и от того, что Настя ему не отвечала. Это длилось несколько секунд, после чего наш разговор оборвался длинными гудками.

Вскоре я узнала, что оба они мертвы. Все, кто когда-либо знал мою подругу, понимали: Настя и поножовщина - это несовместимо, пусть даже десяток следователей будут доказывать обратное. Но в итоге в сухом протоколе было записано следующее: во время бытовой ссоры она напала на Егора, нанесла ему около десяти ножевых ранений, а затем вышла в окно девятого этажа.

Это событие потрясло меня. Я перестала спать по ночам, раз за разом прокручивая в голове детали нашей последней встречи, вспоминая подробности недавних событий, переписок. Что могла скрывать моя подруга? Не пыталась ли на что-то намекнуть? Был ли Егор таким уж хорошим парнем? Какие только догадки не мучили меня в те дни, но вот о чем я точно не думала, так это о дурацких перчатках. Эпизод с потерянной вещицей напрочь позабылся на фоне трагедии, и вспомнился только через месяц после похорон.

Длинные новогодние каникулы не сулили мне никакой радости. Напротив - сидя дома в праздном безделье, я все чаще возвращалась мыслями к своей подруге, поэтому решила, что мне необходимо чем-нибудь себя занять.

Такая возможность скоро представилась. В соседнем подъезде жил мальчик по имени Миша - вежливый умный подросток лет 12, в чьи безупречные четвертные оценки затесалась тройка по иностранному языку. Институт я закончила в прошлом году, и хоть по специальности не работала, но вполне могла помочь ему подтянуть английский. Мы с его родителями сошлись на небольшой оплате, и он стал приходить ко мне через день.

Однажды, провожая своего ученика после очередного занятия, я заметила, что варежки у него болтаются на смешной резинке, пришитой к рукавам зимней куртки. В далеком детстве у меня тоже были подобные нетеряшки. Вспомнив об этом, я невольно улыбнулась - наверное, впервые за долгое время.

Миша перехватил мой взгляд и смущенно объяснил:

- Да это дедушка пришил. Он очень суеверный.

Образ старика с иголкой и ниткой позабавил меня еще больше, но никаких дурных примет, связанных с рукавицами, я вспомнить не могла, поэтому недоуменно вскинула брови.

- Ну, знаете, - нехотя просветил меня Михаил, - говорят, если потеряешь перчатки, или варежки, злой дух заберет их и подсунет тебе похожие.