Не того поля ягода

Пролог

Встречать жениха мы вышли на крыльцо не только всей семьей, но и всем домом — вместе со слугами, вплоть до старого, едва стоявшего на ногах истопника Архипа.

И хотя жених, что вот-вот должен был показаться на нашем дворе, был моим, именно я на будущую невесту походила мало. Мачеха словно нарочно обрядила меня так, чтобы Никиту Кондратьевича отвернуло от меня раз и навсегда.

Я чувствовала себя Настенькой из фильма «Морозко» в сцене, где она появилась перед женихом в лохмотьях и с сажей на лице. Потому что примерно так я сейчас и выглядела. А на фоне румяной, разодетой в шелка единокровной сестры Даши смотрелась, должно быть, еще хуже.

Потому что аристократичная бледность да модельные параметры вошли в моду в более поздние века. А тут ценились пышность тела да здоровый вид. А ни того, ни другого у Марии Ковригиной, в тело которой я попала шесть месяцев назад, как раз и не было.

За эти полгода я привыкла ко многому. И к почти незнакомому, хотя и русскому вроде бы языку. И к новым правилам поведения. И к странной и казавшейся ужасно неудобной одежде. И даже к отсутствию привычных предметов, без которых еще недавно я не могла представить свой быт — телефонов, автомобилей и средств гигиены.

Но вот к чему я привыкнуть так и не смогла, так это к тому, что в своей собственной семье Мария была изгоем. Да, в моей собственной жизни тоже бывало всякое. И я тоже рано осталась сиротой. Но я всегда знала, что родители меня любили. И это поддерживало меня в трудные минуты.

А вот настоящая Мария Ковригина даже этого была лишена. Впрочем, наверняка ее любила бы ее родная мама. Но та умерла, когда девочка еще лежала в люльке. А отец ее спешно женился на другой, дабы было кому заботиться о его малолетней дочери.

Вот только эта другая заботиться о Машеньке как раз и не спешила. А после того, как у нее появилась собственная дочь, напротив, стала делать всё, чтобы всё самое лучшее доставалось Дарье.

А сейчас этим лучшим был дворянский сын Никита Понарин. Который прибыл в Архангельск два дня назад, дабы, наконец, познакомиться со своей нареченной невестой.

Об этом браке было условлено, когда Мария была еще ребенком, но за прошедшее с тех пор время она так ни разу и не виделась с женихом. Но память, что перешла ко мне от нее вместе с телом, говорила мне, что моя предшественница ожидала его появления с большой надеждой.

Потому что именно он был для нее единственной возможностью вырваться из-под власти мачехи и стать хозяйкой в собственном доме. И точно так же относилась к нему сейчас и я сама.

Да, я так же, как и она, мечтала о том, что приедет за мной принц на белом коне и увезет меня в свой замок. Ну, пусть не на белом коне, а на гнедом. И пусть не в замок, а в терем. И пусть не принц, а дворянский сын. Детали были не так уж важны. Важно было то, что этот брак давал мне надежду на счастье.

И именно поэтому в это утро я впервые взбрыкнула и попыталась отказаться от предложенного мачехой наряда. Как можно было появиться в такой одежде перед человеком, которому ты искренне хочешь понравиться? И только когда она пригрозила запереть меня в светелке и вовсе не выпустить к гостям, я вынуждена была согласиться на ее условия.

Потому что поговорить с женихом мне было решительно необходимо. Я хотела попросить его устроить свадьбу как можно скорей.

И Пелагея, старая нянюшка Марии — единственный человек в доме, который ее любил — была в этом со мной солидарна.

— Вот приедет твой сокол ясный да увезет тебя в дом свой богатый. Где всего будет вдоволь — и еды, и шелков, и злата с серебром. И не нужно будет тебе портить свои белые рученьки работой тяжкой. Так что уж потерпи, милая, не перечь Агриппине Авдеевне.

И я слушала ее и верила ей.

И сейчас, когда этот сокол ясный верхом на коне в сопровождении еще нескольких мужчин въехал к нам на двор, мое сердце взволнованно забилось.

Никита Понарин оказался высок и красив. И я заметила, как Дарья аж подалась вперед, стараясь рассмотреть его получше. И услышала, как восторженно заперешептывались наши дворовые девицы.

Но мне не было до них никакого дела. Это был мой жених. Который приехал, чтобы условиться о нашей свадьбе.

И когда он стал подниматься по ступеням крыльца, я выступила вперед. И приветствуя его, чуть наклонила голову.

Но ни он, ни сопровождавшие его мужчины даже не посмотрели в мою сторону. Они прошли мимо и остановились перед Дарьей и Агриппиной Авдеевной.

— Ох, и хороша ваша лебедушка белая! — громко сказал мужчина постарше. — Будет парой нашему молодцу!

Но не успели слёзы обиды появиться у меня на глазах, как смущенно закашлялся папенька:

— Простите, гости дорогие, но обозналися вы! Это Дашутка, наша младшая дочь. А Мария, старшая, вон она!

И указал на меня рукой. А следом за ним в мою сторону посмотрели и гости. И когда я увидела, какое разочарование отразилось на лице жениха, сердце мое болезненно ёкнуло.

— А ведь говорил я вам, батюшка, — зашептал вдруг он, — что не ко двору она нам будет. Не того она поля ягода.

И я вздрогнула, услышав эти слова. Потому что почти то же самое я уже слышала однажды.

Только от другого человека. Ровно четыреста лет тому вперед.