Не того поля ягода

Глава 6. Серьги с сапфирами

На этом этапе у нас возникла проблема. Потому что ни один из возниц не знал, по какому адресу нам искать Понарина. А всё, что знала сама Дарья, было то, что остановиться ее муж хотел в доме, доставшемся его отцу в наследство от какого-то дядюшки. Но воспользоваться столь скудными сведениями в наших поисках было решительно невозможно.

Даша ревела навзрыд, и я уже не пыталась ее успокаивать.

Мы остановились на постоялом дворе, о котором Никита вроде бы упоминал, когда еще ехал с нами. И теперь, чтобы расплатиться за комнату, сестре пришлось самой раскошелиться. И это только добавило ей переживаний.

А еще она волновалась за сохранность своего приданого, так что велела возницам, слуге и Пелагее всю ночь не смыкать глаз.

Но ночевать в съемной комнате нам не пришлось. Потому что Никита вдруг объявился, и Дарья снова расплакалась — теперь уже от счастья.

Когда мы, наконец, въехали в саму Москву, я не отрывала взгляда от окошка. Изрядно замерзший зять слез с коня, сел к нам в кибитку и теперь мог блеснуть перед нами своим знанием столицы.

Я смотрела на проплывавшие за окном городские пейзажи и не узнавала ничего. Эта Москва была слишком не похожа на ту, которую я знала.

— А вот это главная башня Кремля — Фроловская! — сообщил нам Никита.

А вот башня показалась мне смутно знакомой, но я всё равно не сразу догадалась, что в наше время она называлась по-другому — Спасской!

— Сколько тут церквей! — воскликнула набожная Пелагея, когда мы проезжали мимо белоснежного собора.

— Говорят, их в столице почти две тысячи, если считать и монастыри, и часовни! — горделиво подтвердил Понарин.

Такое число впечатлило всех, и некоторое время мы потрясенно молчали. А потом сани остановились возле бревенчатого двухэтажного дома. Да Москва и в целом показалась мне преимущественно деревянной. Даже сами улицы были устланы круглыми бревнами.

Когда мы ехали сюда, я надеялась, что хотя бы в столице будет много каменных зданий и мостов. Но нет, сам же Панарин сказал, что все мосты тут тоже были сплошь деревянными. И что в Москве часто случаются пожары, а потому новые здания стараются строить на значительном расстоянии друг от друга.

Дом, в котором Дарье надлежало стать хозяйкой, был старым и давно не жилым. И это чувствовалось. Тут было холодно, и хотя все печи были растоплены, прогреть замерзшие за зиму помещения за пару дней было трудно.

На первом этаже дома окон не было вовсе, все помещения тут были хозяйственными. Окна на втором этаже были маленькими и затянутыми слюдой. Но к этому я уже привыкла.

Да и в дороге мы устали так, что я мечтала как можно скорей добраться до кровати и хоть немного поспать.

Разумеется, в лучших комнатах разместились молодые. Мне же отвели небольшую комнатку, окошко которой выходило во двор. Из него была видна только маленькая конюшня да такой же потемневший от времени и непогоды соседский дом.

Надо признать, Никита за те три или четыре дня, что он хозяйничал тут один, успел сделать немало. Сторож-истопник затопил к нашему приезду все печи в доме. Понарин нанял и кухарку — не слишком смышленую, но довольно чистоплотную женщину. И когда мы приехали, нас сразу же пригласили к столу.

На ужин подали отварную репу да соленую селедку. Ни то, ни другое я не любила, но заставила себя съесть. Здесь вряд ли кто-то станет готовить мне то, что я люблю, так что привередничать я не могла себе позволить.

А вот Дарья поначалу вздумала воротить от стола нос. Но Никита быстро поставил ее на место.

— Завтра займешься этим сама, — сказал он. — Хочешь становись к печи, хочешь просто следи за тем, что готовит кухарка. А сейчас ешь то, что приготовлено. Другого не подадут.

Сестра бросила на меня испуганный взгляд. А я предпочла сделать вид, что его не заметила.

Сразу после ужина мы разошлись по своим комнатам и легли спать. Я пыталась уговорить Дарью, чтобы она позволила Пелагее разместиться со мной в одной комнате, но та и слушать об этом не захотела.

— Ты моя сестра, а она служанка. Вот и веди себя соответственно.

Да нянюшка и не роптала. Ее устроило всё, что ей предложили.

Наутро Пелагея с кухаркой пошли на ближайший рынок, чтобы закупить продуктов. А Дарья с мужем отправились знакомиться с соседями.

Мне же сестра велела разобрать сундук с ее нарядами и разложить вещи по нескольким сундукам меньшего размера.

— В одном пусть будут рубашки да полотенца, в другом сарафаны да юбки. А шкатулку с украшениями положи вниз, под сорочки. Кто знает, что за слуги тут в доме. А сундуки я стану на замки закрывать.

Справилась я с заданием довольно быстро. Вот только про берестяную шкатулку совсем забыла. А когда вспомнила, пришлось вынимать из сундука белье, чтобы под него положить все нехитрые Дарьины драгоценности.

Я не собиралась открывать шкатулку. Но так получилось, что она открылась сама.

Там были разноцветные бусы — те самые, что она надевала на свадьбу. А еще перстень с жемчугом.

Но смотрела я сейчас не на них, а на золотые серьги с синими яхонтами. Сама я прежде никогда не видела их. Но всё во мне словно вздрогнуло. А спустя мгновение память Марии Мироновны услужливо подсказала мне, почему именно это произошло.