Не того поля ягода

Глава 14. Смотр невест

— Смотр невест? — растерянно переспросила я.

Это было что-то из фэнтези-книжек, которые я любила читать. Только там вместо слова «смотр» использовалось слово «отбор». Но суть-то была та же!

А еще в университете я писала курсовую работу по отечественной истории как раз на тему смотров невест для русских царей. А теперь этот самый смотр будет тут, наяву.

Я будто только сейчас осознала, что всё то, что я прежде знала лишь по учебникам и историческим романам, происходит вот прямо сейчас. И исторические личности, которых я видела только на портретах, вдруг оказываются рядом.

Я постаралась вспомнить то, что помнила из школьных и университетских уроков истории, о первом царе из династии Романовых.

Он был избран на царство в тысяча шестьсот тринадцатом году после Смутного времени. И было ему в ту пору шестнадцать лет.

Путем нехитрых расчетов выходило, что сейчас царю было около тридцати.

— Первая супруга-то царя-батюшки ровно год назад скончалась, — донесся до меня голос Ефросиньи. — И в браке-то они пребывали всего четыре месяца. И детушек-то у них не народилось.

Я вздрогнула. Настолько задумалась, что почти забыла, что находилась в келье не одна.

— А царю бездетному быть нельзя, — продолжала моя собеседница. — Вот матушка Марфа Ивановна и решила снова невест для государя в Москве собрать. Сказывают, со всей страны девицы приедут, дабы выбрали из их числа лучшую.

Свеча догорела, а другой у нас не было, и маленькое помещение погрузилось в темноту. Но даже это не убавило словоохотливости Ефросиньи.

— Когда первый смотр невест был, я еще маленькая была. А моя старшая сестра на него ездила. Тогда государю Мария Хлопова приглянулась. А ведь она была из скромного дворянского рода. Значит, у каждой девицы есть надежда царицею стать.

Эту историю я тоже знала достаточно хорошо. Грустная, надо сказать, была история. И такое внимание царя Марии Хлоповой ничего радостного не принесло. Та самая Марфа Ивановна, с которой я сегодня познакомилась, не сочла девушку достойной ее сына и сделала всё, чтобы их разлучить. Девушке подсыпали что-то в еду, а когда она заболела, ее объявили неспособной к брачной жизни и сослали в Тобольск.

Хотя Михаил Федорович, кажется, действительно ее любил, потому что и спустя несколько лет не позабыл ее и не потерял желания на ней жениться. Но этому вновь воспротивилась его мать, которая всё-таки смогла настоять на его женитьбе на другой — на Марии Долгорукой — той самой, которая после свадьбы прожила всего четыре месяца.

Опасное это было дело — быть царской невестой и женой.

Мы проговорили не меньше двух часов, и не удивительно, что утром, когда нас разбудили на молитву, мы обе были невыспавшимися.

После общей молитвы каждый отправился на свое рабочее место, а ко мне подошла Устинья.

— Пойдем, я тебя на кухню сведу! Скажешь там нашей кухарке, какие блюда она должна для государыни приготовить. Первый день без других послушаний обойдешься. А там, глядишь, или Марфа Ивановна, или игуменья тебя куда-нибудь определят.

— Государыне непременно утром кушать нужно, — сказала я, вспомнив слова Ефросиньи о том, что первой трапезой тут является обед. — Ей часто кушать нужно, а не дважды в день.

Но Устинья только покачала головой:

— Инокиня она, и устав монашеский соблюдает. А уж ты постарайся исхитриться так, чтобы и этих двух трапез ей для излечения недуга хватало.

Задача это была изначально невыполнимая. При таком распорядке дня никакая диета результат наверняка не принесет. Но выбирать не приходилось, и когда Устинья оставила меня на монастырской кухне, я принялась допытывать у кухарки, какие блюда вообще здесь были в обиходе.

Одно было хорошо — жирная пища тут не водилась.

Кухарка не слишком охотно, но всё-таки рассказала мне, что собиралась готовить в этот день.

Суп рыбный да каша овсяная на обед — отлично! А вот квашеная капуста к ужину, пожалуй, ни к чему.

— Ну, так разве что буряк вареный взамен, — с сомнением предложила женщина.

Да, на вареную свеклу я согласилась. А еще попросила государыне не свежий хлеб, а вчерашний подавать.

— Да как же я могу? — устрашилась кухарка. — Мы Марфе Ивановне завсегда стараемся всё самое лучшее подавать!

Не без труда, но я убедила ее, что вчерашний хлеб для государыни это как раз самое лучшее и есть. А еще строго-настрого запретила предлагать ей свежие репу и капусту, а также грибы в любом виде.

Мы, вроде бы, пришли с ней к пониманию, но когда я уходила с кухни, на глазах кухарки были слёзы.

Обед я принесла в комнату государыни сама — должна же я была убедиться, что ей не подсунут чего-нибудь вредного.

— После обеда со мной пойдешь! — сказала вдруг она. — В царские палаты! Мне с сыном поговорить надобно. А ты, девка, вроде, смышленая, у меня тебе наказ опосля будет.

Я лишь молча поклонилась. Царские палаты тоже находились в Кремле, так что я надеялась, что эта прогулка пройдет безо всяких неожиданностей.

Но не тут-то было! Потому что первым же человеком, которого я увидела, когда мы вышли из ворот Вознесенского монастыря, оказался мой зять, Никита Кузьмич Понарин!