Не того поля ягода

Глава 21. «На слабо»

Как всё-таки легко взять человека «на слабо». Вот еще совсем недавно было это мероприятие для меня обузой, неприятной обязанностью, которую заставила меня исполнять государыня. И я мечтала вылететь с него в первом же туре.

Но стоило какой-то нахалке сказать, что царь батюшка на такую жердину, как я, и не взглянет, как сердце тут же взыграло. И захотелось доказать Кураниной, что я тоже чего-то стою.

Ах, не взглянет? Ну, это мы еще посмотрим!

Глупо? Конечно! Я и сама это понимало. Умом понимала. А сердечко уже звало ввязаться в эту авантюру.

А соперница смотрела на меня торжествующим взглядом и явно не ждала от меня ответа. Даже уверена была, что я не отвечу, после того как она прилюдно так унизила меня.

И я действительно не стала отвечать. Сейчас не стоило этого делать. Я отвечу ей потом и по-другому.

Вот только я не знала, имею ли я вообще право ввязывать в это дело и пытаться привлечь к себе внимание государя. Ведь поступая так, я вольно или невольно меняю ход истории. Да, кажется, что это ерунда. Что это событие — всего лишь песчинка на жерновах времени. Но кто знает, как всё это повлияет на всю Россию, а то и мир?

Так я и простояла, обдумывая эту мысль, до самого выхода Ефросиньи. Даже не заметила, как Куранина ушла.

— Ну, как ты, Фрося?

Беспокойство в моем голосе было отнюдь не притворным. Потоцкая была тут единственным человеком, с которым я общалась, и мне хотелось, чтобы мы обе преодолели предварительный отбор. Держаться вместе в этом серпентарии будет проще. Потому что врагов тут у меня явно будет больше, чем друзей.

— В список включили! — подруга не скрывала своей радости.

И от расплескавшегося по лицу румянца ее веснушки на лице стали ярче.

Когда мы шли назад в монастырь, я пыталась прикинуть, сколько девиц будут участвовать в смотре на следующем этапе. В Москве число участниц предварительного отбора явно было самым большим. Но ведь больших городов в России много, и из каждого пришлют в столицу хотя бы одну участницу. Сколько же всего их соберется в Кремле?

И в чём будут заключаться следующие этапы?

Несмотря на то, что когда я училась в университете на историка и даже особо изучала эту тему в рамках своей курсовой работы, я мало что про это знала. Про такие смотры вообще было известно не так много.

Что пришел этот обычай выбирать царских невест на Русь из Византии. И что первым, кто у нас выбирал себе жену таким путем, был отец Ивана Грозного Василий Третий.

Основные критерии отбора вроде бы были понятны — внешняя красота, здоровье невесты и политическая благонадежность ее семьи. Но всё это можно было проверить прямо на предварительном отборе. А ведь девушек, как и на конкурсах красоты в нашем времени, отсеивали постепенно.

На что же государь и его окружение обращали внимание еще? На умение вести беседу? На умение рукодельничать? Или на кулинарные способности?

— Ох, страшно-то как, Манюшка! — прошептала Ефросинья. — А ну-как не понравимся мы царю-батюшке? Сколь горько будет увидеть его холодный взгляд.

Она была полна и надежд, и сомнений. И обе мы понимали, что выиграет этот конкурс только одна. А остальные окажутся проигравшими. И всё равно испытывали ни с чем не сравнимый азарт. Забег начался, и мы уже были его участницами.

В монастыре нас уже ожидала Марфа Ивановна. Но разговаривала она с каждой из нас по отдельности. И когда первой к ней отправилась Потоцкая, я пошла на кухню.

Но кухарке, кажется, уже не требовался мой контроль. Она оказалась женщиной смышленой и уже разобралась в основной идее той диеты, которой следовало придерживаться государыне. На ужин были приготовлены запеченные овощи, чуть подсушенный хлеб и овсяный кисель.

Я взялась сама отнести ужин царице, и вошла в ее келью сразу же, как только оттуда вышла Ефросинья.

Всю основную информацию Марфа Ивановна уже, наверно, знала от нее, но всё же и меня она расспросила про сегодняшний день во всех подробностях. Особо ее интересовало, не говорил ли кто из девушек чего дурного про царскую семью. Да не стало ли кому-то в сенях дурно.

Я правдиво обо всём доложила — и про случившийся с одной девицей обморок (о котором она уже и так наверняка была наслышана), и про то, что мы сцепились языками с Дарьей Кураниной. И мне показалось, что про нашу ссору она уже тоже знала. Потому что она ничуть не удивилась этому и не особо этим заинтересовалась. Только покачала головой.

— И как тебе Куранина показалась? — вдруг спросила она.

Я нахмурилась. Она, кажется, ждала от меня слов одобрения в адрес одной из фавориток отбора. А я не захотела притворяться.

— Она груба и плохо воспитана, матушка!

Но та на это только усмехнулась и потянулась к крынке с киселем. Она явно уже сделала ставку на эту Куранину. И та сама, должно быть, тоже это знала, раз вела себя так.