Не того поля ягода

Глава 23. Ночной разговор

Следующий день был очень важным для всех нас, и мне хотелось хорошенько выспаться. Но пораньше лечь спать не удалось.

Вернее, в кровати-то мы легли, но вот заснуть не получилось из-за внезапно завязавшегося разговора.

Начала его приехавшая из Пскова Прасковья Бутурлина — невысокого роста, пышнотелая девица с волосами цвета соломы. Она так шумно крутилась с боку на бок на своей постели, что ее соседка не выдержала и сделала ей замечание.

На что та с громким вздохом ответила:

— Да ведь как тут уснуть-то, девоньки, когда по этим палатам дух невинно убиенной Марфы ходит?

После такого заявления даже те конкурсантки, которые уже почти погрузились в сон, тут же встрепенулись.

— Что ты такое говоришь-то, глупая? — шикнул на нее кто-то. — В любом доме, что в Кремле, есть моленная комната. А уж сколько тут храмов да монастырей с подворьями, и не перечесть!

Но всеобщее внимание было на стороне Бутурлиной, и никакие доводы ее оппонентки уже не могли убедить разволновавшиеся умы.

И приободренная такой поддержкой, та принялась рассказывать историю, которую сама слышала из чьих-то уст, ибо в книгах о таком уж точно не писалось:

— Хотите верьте, хотите нет, а только когда государь тогдашний Иоанн Васильевич для себя смотр невест делал, выбрал он на нём Марфу из рода Собакиных. Была она красавицей писаной и одна запала ему в сердце. Обручились они, всё как положено сделали, стали к свадьбе готовиться. Да только оказанная Марфе честь другим девицам как кость в горле встала. И с проигрышем своим они не смирились. Сговорились они да ее и отравили.

Громкий вздох пронесся по опочивальне. И хотя я когда-то и сама читала про это, услышать это сейчас и тут было довольно жутковато. Что же говорить про других слушательниц?

— Так-таки и отравили? — всё же не поверил кто-то из девушек.

— А вот и отравили! — ничуть не смутившись, подтвердила Бутурлина.

— Неужто и не дожила она до свадьбы? — тут же зажалели Собакину другие.

— До свадьбы дожила, но была уже настолько хворая, что по-настоящему царской супругой так и не стала, — делилась невесть откуда известными подробностями рассказчица. — А через две недели после свадьбы померла. Государь, понятное дело, сыск велел провести. Тогда-то и установили, что девица была отравлена. Головы чьи-то с плеч полетели, да только голубку Марфу этим разве вернешь? Да и поговаривали, что настоящие виновники ее смерти наказание так и не понесли. Вот и ходит она по тутошним палатам — справедливости ищет да других от подобного остерегает.

Даже мне от ее рассказа стало так не по себе, что я поплотнее укуталась в одеяло. В комнате было прохладно, но мне думалось, что дрожь по телу шла не от холода, а от страха.

— Ох! — испуганно поднесла ладонь ко рту Потоцкая. — А ведь первая супруга нашего царя-батюшки всего четыре месяца после свадьбы прожила! А что, если и ее погубил кто-то?

Подобные речи уже сами по себе были неправильными, и услышь их кто со стороны, непременно осудил бы нас за них. Но здесь, в своем узком, спаянным общим интересом кругу, мы посчитали возможным обсудить столь деликатную тему.

Большинство из девушек впервые оказались вдали от родного дома в одиночку. Они и так испытывали неуверенность в себе и ужас перед предстоящими испытаниями. И зерно сомнений и страха упало на благодатную почву.

А вот в то, что Бутурлина затеяла этот разговор случайно, по наивности, я не особо верила. Может быть, она сделала это как раз намеренно, чтобы заставить часть своих соперниц сдаться еще до начала конкурса.

И ведь, к сожалению, в ее словах было много правды. А сколько еще трагических случаев происходило с участницами княжеских и царских смотров, и о половине из которых мы наверняка не знали. Опасная это была привилегия — быть монаршей невестой и женой. Слишком многое тут ставилось на карту.

И хорошо, если у выбранной царем девицы была влиятельная семья, которая могла ее защитить. А если происходила она из скромного рода, то и вовсе должна была одна противостоять всем своим недоброжелателям.

Разговоры затянулись до полуночи. А в пять утра нас разбудили на утреннюю молитву.

Здесь в каждой комнате были иконы, но для совместных молитв была специальная крестовая (или молельная) комната, в которой на одной из стен был большой иконостас. На такую молитву из Вознесенского монастыря приходила инокиня, которая читала положенные молитвы и приглядывала за тем, чтобы никто из нас при этом не ленился.

После этого нас отвели в большую трапезную на первый в этом доме завтрак.

Того изобилия на столах, что показывали в фильме про менявшего профессию Ивана Васильевича, тут не было вовсе. До статуса царских невест мы еще не доросли и тратить на нас дорогие продукты явно никто не собирался.

Простые пареные овощи да каша на воде — вот и все яства, которые нам предложили. И девицам из богатых семей это явно не пришлось по вкусу. Но у каждой из них хватило ума не воротить от еды нос. Ведь в будущей царице желали видеть не только красоту и здоровье, но еще и смирение.

Здесь же, в трапезной, нас после завтрака и попросили выстроиться в два ряда, дабы выслушать то, что намерена была нам сказать княгиня Мещерская — та, которую в книгах двадцать первого века назвали бы распорядительницей этого отбора.