Не Твоя Игра

Глава 2. Дом без правил

Утро началось с дождя.

Соня проснулась в пять утра — не от будильника, а по привычке. В мастерской она всегда вставала рано: тишина, кофе, первые мазки на ткани, пока мир ещё не начал требовать. Но сегодня вместо запаха акрила — запах мокрого асфальта и кофе из соседней квартиры. Сегодня — не мастерская. Сегодня — дорога к нему.

Она надела простое чёрное платье, заплела волосы в косу, положила в сумку блокнот, угольные карандаши и флакон с эфирным маслом лаванды — на случай, если дом окажется таким же стерильным, как и его репутация.

Электричка до Звенигорода шла 40 минут. За окном — сосны, дачи, река, серое небо. Она думала не о работе. Думала о его глазах. О том, как он сказал: «Решай сама». Ни давления. Ни игры. Только выбор.

— Ты с ума сошла, — прошептала она себе. — Это не роман. Это заказ.

Но сердце билось так, словно знало больше.

Дом стоял на берегу Москвы-реки, чуть в стороне от дороги, за высоким забором из чёрного металла. Архитектура — минимализм до холодности: стекло, бетон, плоская крыша, ни одного украшения. Даже деревья вокруг были подстрижены так, словно их боялись нарушить.

На воротах — видеокамера. Через минуту они бесшумно открылись.

Алексей ждал у входа — в джинсах и белой футболке, без часов, без бороды, без маски. Волосы слегка влажные, будто он только что вышел из душа. В руках — кружка с кофе.

— Ты пришла, — сказал он так, словно не был в этом уверен.

— Ты сомневался?

— Я сомневаюсь во всём, что кажется слишком правильным.

Он провёл её внутрь.

Интерьер поражал своей... пустотой. Просторная гостиная с белым диваном, стеклянным столом и камином без дров. Ни одной фотографии. Ни одной книги с пожелтевшими страницами. Ни единого пятнышка на идеально белом ковре. Даже воздух казался стерильным — без запаха, без пыли, без жизни.

— Это дом или музей? — спросила Соня.

— Могила, — ответил он. — Здесь я хороню своё прошлое.

Она посмотрела на него. В его голосе не было иронии. Это было признание.

— Правила просты, — сказал он, бросая ключи на мраморную столешницу. — Ты работаешь. Я плачу. Никаких личных вопросов. Никаких ночёвок в моей спальне. И, пожалуйста, не трогай мои вещи.

— Не волнуйся, — усмехнулась она. — Твои «вещи» выглядят так, будто их боится даже пыль.

Он с интересом посмотрел на неё.

— Ты всегда так разговариваешь с людьми, которые могут одним звонком разрушить твою карьеру?

— Только с теми, кто думает, что может.

Он кивнул — почти уважительно.

— Твоя комната — в гостевом крыле. Там мольберт, ткань, краски. Всё, что ты просила.

Она прошла по коридору. Комната — светлая, с панорамным окном, видом на реку и высоким потолком. На столе — пачка хлопковой ткани, баночки с красками, кисти разной толщины. Даже запах правильный: лён, дерево, свежесть.

— Откуда ты узнал, что мне это нужно? — спросила она, оборачиваясь.

— Я не знал. Просто подумал: если ты видишь душу в ткани, значит, тебе нужно с ней работать.

Он ушёл в кабинет, оставив её одну.

Соня подошла к окну. За стеклом — река, серое небо, лодка, привязанная к причалу. Всё — как на её эскизах. Только без волн.

Вечером появился Данил.

Он вошёл без стука с подносом в руках: паста, салат, бутылка белого вина, две тарелки.

— Привет, Соня. Я Данил. Тот, кто спасает этого циника от самого себя.

Он поставил всё на стол и улыбнулся — тёплый, искренний взгляд за круглыми очками.

— Он не пускает женщин в спальню с тех пор, как ушла Лиза. Даже уборщицу. Говорит, что там «слишком много воспоминаний».

— А я и не собиралась туда, — ответила Соня, но сердце у неё сжалось.

— Хорошо. Потому что, если бы ты пошла, он бы испугался. А он и так уже слишком долго боится.

Они сели ужинать. Данил рассказал, что работает с Алексеем уже пять лет, что до скандала с Лизой тот был другим — шутил, устраивал вечеринки, сам шил пиджаки.

— А потом она ушла за день до свадьбы. С другим. Он закрыл бутик на полгода. А когда открыл, перестал всем доверять.