(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

9. Ты мой абсолют

Моя любовь – это теплые взгляды, не подразумевающие двусмысленности. Дружеские объятия и прикосновения, которые никогда не приобретут эротического подтекста. Невероятная близость... и невидимая черта, которая не может быть пройдена.

Это запретная радость и глухая тоска. Тотальная невозможность. И надежда, что почти умерла...

Начинается праздник. Несколько конкурсов для разогрева, энергичная музыка и разлитая в воздухе всеобщая эйфория немного скрашивают мое одиночество. Закуски разлетаются на ура, гости довольны и полны энтузиазма. Что ж, похоже, корпоратив удался.

– А теперь давайте поприветствуем руководителя фирмы и его несравненную девушку! – радостно объявляет в микрофон ведущий. – Ли Мин Хёк и Лидия Афанасьева!

Босс подает невесте руку, помогает ей взобраться на небольшой помост. Они обнимаются и поворачиваются к залу. Собравшиеся взрываются овациями.

Эти двое напоминают ожившие фигуры с шахматной доски. Белый ферзь и черная королева. Длинные ноги девушки и скромный рост уроженца Южной Кореи; ее высокие каблуки и его элегантные мужские ботинки – директора отдела маркетинга совершенно не смущает, что она выше своего избранника на целых полголовы.

Она широко улыбается и величаво машет коллегам рукой, словно монаршая особа. Он тоже улыбается, но как-то пришибленно. Они вместе представляют из себя противоречивое зрелище. А, может, это я из-за плохого настроения вижу все в негативном свете, словно гляжу на мир через подернутое дождем оконное стекло.

Настает время танцев. Верхний свет тушат, и диско-шар начинает свое вращение, посылая тысячи золотых бликов блуждать по стенам, людям и потолку. Несколько быстрых композиций приподнимают и качают зал, и вдруг жизнерадостные биты сменяются протяжными, вдумчивыми нотами струнного инструмента. Сердце пропускает удар – это же моя любимая песня! «Мой абсолют»!

Я хочу, чтобы ты прикасался

К моей коже, пока еще молоды мы.

Пока она нежная белая и равных ей нету.

Я хочу, чтобы ты прижимался

Ко мне сердцем и взглядом бездонным своим,

Пока я еще не покинула эту планету.

К музыке подключается восхитительный женский вокал, и танцпол заполняется парами. Парни и девушки находят друг друга в полутьме, притягиваются словно магнитом и начинают свой разговор на уровне тел и душ. Все это выглядит и звучит настолько прекрасно, что я замираю, вытягиваюсь в струну на барном стуле. Пытаюсь найти среди танцующих своего друга или хотя бы Мин Хёка с невестой. Не вижу ни первого, ни вторых.

– Потанцуем, Надя?

Я оборачиваюсь и вижу застывшего Артёма. Он смотрит прямо на меня, произносит МОЕ имя, но мне поначалу кажется, что я неправильно его поняла. Задаю совершенно идиотский вопрос:

– Со мной?

– С тобой, – Бессонов улыбается и протягивает мне локоть. Киваю и беру его, внутренне проваливаясь в недры подсознания. Дальше смотрю на нас будто со стороны, тихо удивляясь и ощущая полнейшую беспомощность.

Мы присоединяемся к остальным парам. Я вкладываю правую руку в широкую ладонь друга, левую неуверенно кладу ему на плечо. Мы практически не касаемся телами, но моя душа так тянется к Бессонову, что мне чудится невидимая нить, протянутая между нами. Наша поза похожа на целомудренное, дружеское объятие, но все чувства кричат о том, что происходит нечто большее.

Танец...

Очень неспешный и робкий «медляк». Мы топчемся на месте, но мои ослабевшие ноги так заплетаются, что по ощущениям я будто бегу стометровку на каблуках. Неотрывной взгляд Артёма удерживает меня на месте, не дает упасть или воспарить к потолку.

Все происходящее напоминает сказку. Или момент из сновидения, которое внезапно ожило и теперь разворачивается перед моим взором, будто кино. Сердце то ли бьется, то ли уже остановилось от волнения. Мне стыдно за свою правую ладонь, которая потеет в руке Артема. И за щеки, что полыхают будто маков цвет. Чувствую себя семиклассницей, впервые получившей приглашение на дискотеку.

Начинается припев – голос певицы заполняет помещение, взлетает под потолок, словно птица-феникс, и взрывается феерией прекрасных нот.

Ведь я это ты, а ты это я,

Когда-то спето Муратом было не зря.

Все, кто решил жить без Бога меня не поймут,

Что ты мой абсолют, ты мой абсолют.

Ты, ты мой абсолют.

Краем сознания считываю слова песни и понимаю, что почти треть композиции уже прошла. У нас с Артёмом осталось не больше ста восьмидесяти секунд близости. Ах, как же хочется растянуть их на целую вечность...

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с другом. Он смотрит на меня так долго, внимательно и нежно, что вдоль моего позвоночника пробегает огненная волна, а за спиной будто вырастают крылья. И я отвечаю ему жадным взглядом, больше не пытаясь скрывать своей слабости перед ним. Хочу запомнить каждую морщинку и складочку на лице Тёмы, напитаться его внешностью, чтобы больше не вспоминать родных черт. Хотя и понимаю, что эта попытка провалится в первый же день разлуки.

Я хочу, чтобы ты мне признался

Или лучше себе, что все мысли твои

Стучатся и ночью и днем ко мне,

Тебе нравится это.

Я хочу, чтобы ты наслаждался

Нашей близостью здесь, коли встретились мы.

Позволь мне с тобою быть смелою,

С тобой, а не с кем-то (1)

Наше с Артёмом объятие становится теснее. То ли он притягивает меня чуть ближе к своей груди, то ли я льну к нему, разомлев от музыки и любовной тоски. А, может, мы совершаем это движение навстречу друг другу одновременно, поддавшись сиюминутному порыву... Я чувствую его дыхание у себя на виске и обмираю от страха и восторга.

Еще несколько мгновений счастья, и композиция заканчивается. Краем глаза вижу, как молодежь постепенно расходится по периметру зала, но мы с другом все еще не в силах расцепить рук.

– Ребята, сегодня будут еще медляки, обещаю! – задорный голос ведущего неприятно режет по ушам. – Кстати, спонсоры вечера обещали предоставить ночлег для всех, кто не хочет уезжать после праздника. Коттедж большой, места должно хватить!