(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

10. Крем "Пломбир"

– Я отойду, Надь? – Артём стряхивает с головы блестящую «стружку» и вопросительно смотрит на меня.

– Конечно, – выныриваю из грез и смущенно улыбаюсь ему. Мне безумно приятно, что он спрашивает моего согласия на то, чтобы отлучиться. Он совершенно не обязан этого делать.

Разумного объяснения такой предупредительности нет. Есть только «неразумное»: мое желание начало сбываться прямо здесь и сейчас...

Бессонов тоже улыбается, и некоторое время мы молча глядим друг на друга, как в романтическом кино. Потом он переводит взгляд вниз... на наши руки, которые все еще соединены в рукопожатии.

Только тут замечаю, что его пальцы вялые и расслабленные, в отличие от моих. Господи, какой позор! Я же вцепилась в него из последних сил! И держу так крепко, что он не может уйти без моего «разрешения»!

Моментально отдергиваю ладонь и отворачиваюсь. В лицо бросается жар, а на спине от стыда выступает испарина. Надеюсь, хотя бы Мин Хёк ничего не заметил... он и так видит меня практически насквозь. И понимает обо мне, кажется, чуть ли не больше, чем друг с многолетним стажем...

Артём уходит, и мы с азиатом остаемся вдвоем.

– Надежда, а не пора ли нам с вами... того самого? – обращается ко мне босс.

– А? – растерянно смотрю на него.

– Вы такая мечтательница. Весь вечер витаете в облаках, – умиляется Ли Мин Хёк. Он снимает с моих волос розовую завитушку из конфетти. – Не пора ли нам с вами уединиться, говорю?

– А как к этому отнесется ваша невеста? – неласково бурчу в ответ.

Я все еще злюсь на саму себя. Щеки горят от румянца, да и вообще чувствуя себя униженной; будто кто-то взял и хорошенько ткнул меня лицом в собственную глупость.

– Кажется, она только этого и ждет... – азиат берет мой локоть и ведет в сторону дверей, за которыми лежит проход вглубь особняка. Какой интересный поворот! Ну ладно, идемте.

Перед тем, как покинуть вечеринку, я в последний раз оборачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на Тёму. Они с Круэллой стоят у стола с закусками, но о еде думают в последнюю очередь. Она что-то сердито ему выговаривает, он слушает – спокойно, даже покорно.

«Вот стерва!», – проносится у меня в голове голос друга. И чего она приколупалась? Даже на корпоративе не может оставить его в покое!

Мы с боссом спускаемся на цокольный этаж и останавливаемся у закрытой двери на кухню. Там, в полутьме, мужчина достает из кармана черную бархатную коробочку.

Глава компании открывает футляр, и у меня на какое-то время отнимается дар речи. На атласной подушечке будто покоится драгоценная роза – хрустальное чудо с лепестками из граненых алмазов. Центр «бутона», крупный сверкающий бриллиант, трогательно обнимает россыпь из застывших мелких росинок, то есть камушков помельче.

– Ну как? Найдете, куда его спрятать?

Ага, в сейф и под надежную охрану… Это не просто кольцо, это целое состояние! Я ошибалась, когда полагала, что невеста Мин Хёка сломает зуб о свой свадебный подарок. Скорее, она им подавится и умрет...

– Думаю, подойдет под размер тарталетки, – хрипло говорю я. – И как раз останется место, чтобы замаскировать кремом...

Босс кивает.

– Через час сможете подать? Я предупрежу ведущего и диджея, чтобы поставили лиричную музыку.

– Минутку...

Прячу кольцо в футляр, а футляр в клатч, и заглядываю на кухню.

– Как там со сладкими закусками? – спрашиваю красных от хлопот, но веселых от сплетен тетушек-поварушек. – Начинка для тарталеток готова?

– Надя! – обрадованно восклицает Зинаида Петровна. – Сливочный сыр, крем «Пломбир», клубника и голубика... Все готово! Ой, а кто это с тобой?

У моих сотрудниц нюх на моих потенциальных кавалеров. Я пытаюсь закрыть дверь перед их любопытными носами, но Евгения Федоровна просовывает в щель руку, а следом высовывается в коридор уже по пояс.

– Здравствуйте... – при виде миндалевидного разреза глаз Мин Хёка лицо поварихи удивленно вытягивается.

– До свидания. Полагаюсь на вас, Надежда, – босс Артёма зачем-то кладет ладонь мне на плечо, прежде чем уйти.

Когда он оставляет нас, я врываюсь на кухню, уперев руки в боки.

– ОГО! – говорит Евгения Федоровна, опережая мои возмущения. – Экзотический у тебя паренек... Но, вроде, симпатичный.

– Он не имеет ко мне никакого отношения! – заявляю я. – А ваше поведение – непростительно. Это Ли Мин Хёк, гендир «Битмейта». А вы разглядываете его, будто товар на рынке!

– Значит, при деньгах... – Зинаида Петровна многозначительно подмигивает подруге.

– Да какая разница! – повышаю голос. – Он собирается сегодня обручиться, между прочим!

– Жаль. Значит, показалось, – Евгений Федоровна приподнимает брови, морща лоб в гармошку. – Иди, Надь, за ним. Веселись дальше.

Спасибо. Навеселилась уже. Я скидываю туфли – благо, на кухне смонтирован теплый пол, который приятно греет ноги через капроновые чулки – надеваю фартук и иду проверять их работу.

Ягоды помыты; вся клубника порезана напополам, лежит, распространяет притягательный запах лета. Крем «Пломбир» замешан в большой кастрюле. Я беру чайную ложку, зачерпываю густую субстанцию и пробую ее. Ммм, просто пальчики оближешь! Молоко и тридцатипроцентные сливки, яичные желтки, деревенское масло, кукурузный крахмал, сахар обычный и сахар ванильный – незатейливые ингредиенты, соединенные в правильной пропорции, превращаются в восхитительный десерт со вкусом мороженого из детства.

У нас имеются покупные тарталетки двух форм: десяток пачек продолговатых корзиночек и всего одна – круглых. Мы вместе с помощницами наполняем вытянутые тарталетки сладким содержимым: сливочный сыр, крем и ягоды в качестве украшения. Когда большая часть корзинок для простых сотрудников готова, я начинаю деликатно подталкивать поварих к выходу.

– Дальше я все сделаю сама! Теть Жень, теть Зин, идите передохните: погуляйте по коттеджу, подышите свежим воздухом на улице, – выпроваживаю помощниц с кухни, дабы перейти к самой ответственной части фуршета.