(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

13. Карамельный привкус губ

Восхищение в глазах босса медленно тает, сменяется оторопью и недоумением.

– Оно не у вас?.. Но где тогда?

– Именно это Лидия Михайловна и пыталась выяснить в течении последних двух часов, – сдержанно отвечаю я. – Со своей стороны могу заверить: я четко выполнила все пожелания. Засунула кольцо в тарталетку с клубничной начинкой. Которую после подали вашей невесте.

Немного опасаюсь, что после такого качественного «засовывания» Мин Хёк и сам захочет засунуть меня куда-нибудь. Он некоторое время смотрит мне в глаза, не отрываясь, потом моргает и передергивает плечами.

– Ну, ладно.

«Ладно»? Пытаюсь уловить в его облике намек на гнев или шок, но азиат выглядит так, будто и правда готов отпустить эту ситуацию.

– Вам совсем не интересно, куда подевалось кольцо? Оно ведь, наверно, было дорогущее...

– Почему же, интересно. И, само собой, оно было не из дешевых. Но сегодня я просто не в состоянии размышлять об этом. Я устал. Да и вы тоже.

Не могу не восхититься таким трезвым подходом. Вместо того, чтобы паниковать, суетиться и наводить шум, выставляя себя на посмешище перед подчиненными, босс решает пойти по стопам Скарлетт О'Хары.

– И вы мне доверяете?..

– А разве не должен? – мужчина приподнимает бровь. – Я доверился вам в самом начале. Верю и сейчас. Ну а то, что помолвка прошла не совсем по плану... Может, дело в самом плане?

У меня отчего-то встает ком в горле. План был странноватый, но я совершенно точно знаю – дело во мне. Недосмотрела. Отвлеклась и расслабилась. И еще немаловажный пункт: в моей жизни все всегда идет через одно место. Что работа, что личная жизнь.

Если Тёмин босс и правда подсознательно желал, чтобы помолвка сорвалась... лучшей кандидатуры, чем такая неудачница, как я, было не найти!

– Вы не похожи на человека, который мог бы украсть чужое обручальное кольцо, Надя, – спокойным тоном говорит азиат. Он будто чувствует, что мне необходимы слова утешения. – Вы порядочная девушка. Видно сразу.

Порядочная, которая столько лет облизывается на чужого мужа... Интересно, как Мин Хёк отнесся бы к этой правде обо мне? Мне вдруг хочется рассказать ему о своей неразделенной любви. Выложить все, и дальше будь, что будет...

Но нельзя. Артём ни в чем не виноват, а такое признание может отбросить тень на него и его семью. Это касается только меня... и самую малость Бессонова.

Я прикусываю язык, чтобы вдруг не сболтнуть лишнего, и напоминаю себе: этот добродушный и понимающий кореец – случайный знакомый, а не психолог, которому доверяют тайны сердца. Наши пути на мгновение пересеклись, но завтра они разойдутся в разных направлениях и, при удачном раскладе, больше никогда не затронут друг друга.

С верхнего этажа доносится приглушенная расстоянием музыка.

– Ребята решили догулять, – ухмыляется Мин. Он вскакивает на ноги и протягивает мне руку. – Окажите честь? Мы с вами так и не потанцевали на банкете...

Выпадаю в осадок, но все же подаю ему ладонь. Еще бы мы с ним танцевали на банкете! Это было бы совсем дико.

Я жду, что мы будем двигаться на той же дистанции, что и с Артёмом. Что наш танец будет таким же неуклюжим и сдержанным (хоть и не столь чувственным). Но Мин Хёк, совсем не стесняясь, берет меня за талию и привлекает к себе. Очень по-хозяйски... Очень по... боссовски!

Он смотрит на меня «взахлеб». Его темные глаза с расширившимися зрачками пленяют, не дают мне вспылить или отстраниться, на губах играет блуждающая улыбка. Он кажется пьяным с близкого расстояния... хотя сидел за рулем совсем недавно. Да и говорил так складно и хорошо, что просто не мог выглядеть подвыпившим.

Through the darkness and the pleasure
I love you beyond measure
Just tell me what you need

When the weakness is unholy
It is true, I love you only
Just help yourself to me
Baby, help yourself to me (1)

Неизвестный мне исполнитель поет медленно и очень мелодично. Чарующий мужской баритон практически соблазняет, его тембр голоса умопомрачительно красив. Может поэтому, а может из-за нежданной пылкости партнера по танцам меня начинает вести из стороны в сторону. Я на мгновение теряю баланс и вцепляюсь в плечо Мин Хёка. А он вместо того, чтобы удержать, делает рывковое движение корпусом и нарочно «роняет» меня вниз, запрокидывая назад.

Я сначала ахаю, потом начинаю нервно смеяться, зависнув над полом. Тёмин босс тоже смеется и помогает мне выпрямиться. Даже оказавшись в вертикальном положении я все еще продолжаю улыбаться и мелко содрогаться. По телу будто бежит ток. И неловко и приятно одновременно.

– Вы очень легкая, когда смеетесь, Надя, – левая рука босса скользит по моей талии, опускаясь с лопатки чуть ниже... Гораздо ниже. – Как вам удалось сохранить такую фигуру... постоянно работая с едой?

– Гены, – коротко отвечаю я, с трудом фокусируя на нем взгляд. Хотя по правде дело не только в этом, а еще и в психологии. Мои тетки говорят: с тем аппетитом, с которым я сама себя сжираю, у лишнего веса просто нет шансов задержаться на моих боках.

Само собой, я тут же вспоминаю Артёма. Мне до боли в груди хочется, чтобы на месте Мин Хёка сейчас оказался он... Чтобы в воздухе витал парфюм Бессонова, а не его босса; чтобы его руки требовательно прижимали меня к себе, а глаза наполнялись хмельным весельем... Окажись он здесь, я бы не таясь поделилась с ним своими страхами и тревогой касательно пропавшего кольца; поведала о том, в какую лужу я села из-за этого переполоха. А он, как всегда, подобрал бы самые точные слова утешения.

Вот только Артёма здесь нет – он уехал. К жене. И утешать меня приходится постороннему человеку.

Момент слабости длится совсем недолго, но босс, видимо, успевает заметить глухую тоску, которая окрашивает мой взгляд в минорные оттенки.

– Эй, – он слегка встряхивает меня. – Куда вас опять унесло?.. К кому?

– Я... – выныриваю из бесплодных фантазий, встречаюсь с ним глазами. – … здесь.