(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

17. Рамён от гендира

Делаю глубокий вдох, выдох и абстрагируюсь от окружающего. Не хватало только пускать слюни на чужой дом. Все, что я не могу назвать «своим», отныне не будет иметь для меня большого значения – так я решаю.

Внутри дома все тоже очень необычно и... инновационно. Приходится сдерживать себя, чтобы не крутить головой по сторонам и не издавать восхищенных охов.

Теперь понятно, почему директриса отдела маркетинга так расстроилась из-за неслучившейся помолвки. До меня только сейчас начинает доходить, что Мин Хёк не просто обеспечен... Он очень, очень, очень-преочень богат. И неважно, сам он заработал свое состояние или это деньги семьи.

От такого состоятельного корейского вельможи нельзя просто взять, и отказаться. Если бывшая (или хрен пойми какая) невеста Мин Хёка узнает, что я побывала у него дома, мне кранты.

Точно стану врагом народа номер один.

– Ты в порядке, Надя? – босс внимательно смотрит на меня, пытаясь отгадать направление, в котором понесся мой мыслительный процесс.

– Да, – случайно натыкаюсь взглядом на висящее недалеко от входа зеркало и невольно ужасаюсь своему каменному лицу. Именно с такой моськой ко мне вчера заявилась Круэлла. Фу. Виновато улыбаюсь и приглаживаю волосы, стараясь выглядеть чуть более приветливой. – Просто не ожидала увидеть столь... эпатажное место.

– Я же говорил, что тебе понравится.

Мин Хёк помогает мне снять жилет, убирает его в скрывающийся в стене встроенный шкаф и раздевается сам. Потом достает две пары мягких тапочек: одни надевает сам, другие, размером поменьше, передает мне.

– Дом красивый, но не очень приспособленный под местные реалии, – делится он. – Зимой на первом этаже достаточно прохладно. На отопление уходят бешеные деньги... а все равно не помогает. Надень, пожалуйста, тапки, а то ноги отморозишь.

Ну еще бы, с такими-то окнами. И стенами, сделанными непонятно из чего. По крайней мере, мой утепленный спортивный прикид оказался кстати. Я немного брезгливо просовываю ноги в пушистые отверстия и выжидающе смотрю на хозяина коттеджа.

Интересно, в этих тапочках до меня ходила Лидия? На вид они вполне новые... но других я и не ожидала здесь увидеть.

– Чем займемся теперь? – меня и правда заботит вопрос нашего дальнейшего времяпрепровождения в этом чудесном, но таком холодном доме.

– Давай поедим, – Мин Хёк направляется вглубь особняка. – Я голодный после работы. Да и ты, наверное, не откажешься перекусить с дороги?

Мы идем по толстому ковровому покрытию бежевого цвета. Специально смотрю под ноги, но не вижу следов грязи или пятен на таком марком поле – видно, азиат (или его персонал) отлично следят за чистотой. Наши ступни, обутые в мягкие тапочки, утопают в мягком ворсе – наших шагов совершенно не слышно. Мы будто идем по облачку.

– И что у тебя есть из еды?

– Из готового – практически ничего, если честно. Зато в холодильнике полно продуктов, – он оборачивается и многозначительно подмигивает мне.

Ну, понятно. Остатки моего энтузиазма расходятся с разочарованными вздохами по разным углам сознания. Сейчас на меня возложат честь приготовить для начальника нечто восхитительное. А ему будет уготована роль восторженного зрителя и дегустатора.

Когда Мин Хёк зажигает свет на кухне, я чувствую внезапную острую зависть. Внимательно рассматриваю белый гарнитур – гладкие ящики без намека на ручки тянутся до самого потолка, создавая единую монолитную систему. За матовыми дверцами многих из них, уверена, встроена бытовая техника. Одна из стен полностью застеклена – там открывается вид на заснеженный сад, а вдоль другой стоят кадки с большими зелеными растениями.

Стола нет. Зато есть длинная барная стойка напротив гарнитура.

Взглянем правде в глаза: кухня Мин Хёка гораздо больше подходит для занятий кулинарией, чем моя.

– И что бы ты хотел сейчас съесть? – сбрасываю оцепенение, подхожу к одному из шкафов, за которым, судя по высокой дверце, прячется холодильник. Я настолько привыкла к тому, что друзья беззастенчиво пользуются моими навыками и талантами, что делаю это практически машинально. И даже не думаю возмущаться. – Попробую что-нибудь сообразить...

– Наденька, – мужчина берет меня за плечи и мягко отодвигает в сторону. – Позволь мне угостить тебя собственной стряпней. Как ты относишься к корейской кухне?

– Э-э-э... Вроде бы, хорошо, – рука Мин Хёка соскальзывает на мою талию, и я, опешившая, позволяю ему довести себя до барной стойки и усадить на стул.

– Прекрасно! – победно улыбается он. – Тогда я приготовлю тебе рамён!

* * *

Кладу подбородок на кисти рук и с интересом слежу за перемещениями парня по кухне. Он достает пару чистых сковородок и ставит их на огонь. Потом извлекает из холодильника охотничьи колбаски, зеленый лук, плавленный сыр и... две ярких упаковки с жирными иероглифами на лицевой стороне. «Бомж-пакеты», как называют их мои любимые тетушки.

– Ты приготовишь мне Доширак? – в моем голосе звучит скепсис.

– Не просто Доширак, а Доширак, приготовленный с душой!

Хмыкаю и замолкаю. Честно говоря, мне так давно ничего не готовили – вот чисто для меня, а не по работе или необходимости. К тому же, мужскими руками. Даже любопытно, что из этого получится.

Мин Хёк нарезает колбаски небольшими кусочками, шинкует лук и наливает на раскалившиеся сковороды по столовой ложке подсолнечного масла. Обжаривает колбаски, добавляет прямо туда воду и вскрывает упаковки с рамёном. Высыпает в постепенно вскипающую воду суповую основу и сушенные овощи, и, когда кухню наполняет пикантный запах специй, кладет по центру круглые брикеты спрессованной лапши.

– Значит, ты тоже любишь готовить?

– Я бы не стал этого утверждать, – отвечает азиат, переворачивая наполовину сваренный рамён на другую сторону. – Но иногда могу что-нибудь соорудить. Из любимого.

В сумке пиликает телефон, и я дергаюсь от неожиданности. С некоторых пор я начала подпрыгивать каждый раз, когда гаджет подает признаки жизни. Достаю мобильный и привычно обмираю, видя аватар Артёма. Что-то зачастил он в последнее время напоминать о себе... Внутри поднимается буря. И сопротивление такому повышенному вниманию к своей персоне.