(не) твоя суженая. Обручальные тарталетки

25. Дальгоне и круассаны

Как только он уходит, я совершенно точно понимаю – все, это конец. Хлопок закрываемой двери становится финальным аккордом, разделившим нашу историю на «до» и «после».

Беру Тёмины тапочки, вставляю их один в другой и отправляю в мусорку. Почти уверена, что душевные метания и бесконечная мысленная «жвачка» на этом прекратятся. Кончено. Гейм оувер.

Меня куда больше занимает весточка от Мин Хёка, ожидающая в телефоне. Он все-таки написал... Хоть и имел все основания вычеркнуть из своей жизни.

Я кружу вокруг смартфона, поглядывая на долгожданное сообщение. Побыть недоступной и занятой?.. Реального вопроса или более-менее связного предложения от него так и не поступило. Можно проигнорировать. А можно ответить... также неопределенно.

Отсылаю ему улыбающийся смайл. Типа я легкий и позитивный человек. И то, что я отправила любовь всей своей жизни в пешее эротическое «путешествие» несколькими минутами ранее, нисколько меня не подкосило.

Мин Хёк реагирует почти моментально.

«Я соскучился» – просто пишет он.

«Я тоже».

Все то время, что прошло с нашего расставания, мне очень не хватало переписки с ним. Ну или хотя бы понимания – он на моей стороне; где-то там, на другом конце города, Мин думает обо мне. И думает в положительном ключе.

«Чем занимаешься в столь поздний час? Почему не спишь?»

«Считаю деньги, вырученные в ломбарде» – все-таки не могу удержаться от колкости я.

Знаю: несмотря на тоску друг по другу, инцидент с кольцом будет стоять между нами и отравлять общение. Мин Хёка начнет грызть мысль, что я пошла на преступление и соврала ему; меня – что он так безоговорочно в это поверил.

Босс отвечает не сразу. Мгновения тянутся очень медленно, каждый еле слышный щелчок секундной стрелки отдается в ушах тревожным колоколом, пока я смотрю в приложение и пытаюсь угадать реакцию, вызванную моей шуткой.

Наконец под именем контакта появляется надпись «...печатает».

«Нам надо поговорить, Надя... Прямо сейчас. Приедешь ко мне? Я вызову тебе такси».

Напряжение немного рассеивается. Готовность азиата идти на контакт в очередной раз подкупает меня, разливается нежным согревающим теплом в груди. После сонного дня и бодрящего объяснения с Тёмой мне совсем не хочется спать. И я была бы только рада увидеть Мина... Но он ошибается, если считает, что я побегу к нему ночью через весь город.

Хватит. Набегалась уже. Ни один мужчина не стоит самоунижения, даже будь он наследником богатой династии из корейской дорамы.

«Конечно же, не приеду. Ты на часы смотрел?»

«Тогда, может, я к тебе?»

Улыбаюсь. Какой бестактный молодой человек. Бестактный, беспардонный... зато честный и прямой. После нескольких лет невнятного романтического «ничего» такая прямота в коммуникации напоминает глоток свежего воздуха.

«Приезжай. Будешь одним из посетителей в бесконечном потоке гостей».

«Как ты строга, моя кулинарная фея... Жди!»

* * *

Ли Мин Хёк появляется через час.

Я специально не убираюсь, не навожу внешнего лоска ни в квартире, ни на себе. Пусть увидит своими глазами, как я живу – увидит и воочию убедится, что я не принцесса и не дочка обеспеченных родителей.

Меня мелко потряхивает от приятного волнения, когда босс, стесняясь, заходит в прихожую. Жду комментариев относительно тесного жилья, но он будто не замечает тесноты и простоты пространства. Машинально раздевается, разувается, идет за мной на кухню – затылком чувствую его долгий неотрывный взгляд.

Мин Хёк смотрит на меня. И только на меня.

Беседа начинается не сразу. Азиат садится туда же, где нескольким ранее сидел Тёма. Кивком показывает на пустое блюдо из-под блинов и крошки на столе.

– Ты так поздно ужинала? Тоже не могла уснуть?

– Бессонов был в гостях, – после паузы отвечаю я. Говорю сухо, безэмоционально, будто с тех пор прошла уже не одна неделя. – С женой поссорился... Приезжал излить душу. Хочешь чаю?

Мин Хёк мрачнеет и отрицательно качает головой. Я сажусь напротив. Пытаюсь понять, насколько все плохо между нами. Можно было бы и не рассказывать про приезд друга. Умолчать... как сама же советовала поступить Артёму. Но в этот раз я хочу поступить иначе; не так, как привыкла себя вести. А начать общение со стопроцентной искренности. Говорить и показывать только то, что происходит на самом деле.

Быть кристально честной, проще говоря. А уж «зайдет» ли Мин Хёку такая манера или нет – уже не моя зона ответственности.

– Кажется, он очень тебя ценит... – хрипло говорит он.

– Кажется, мужчинам просто нравится заявляться в мой дом, садиться мне на уши и есть мою еду, – перебиваю его я. – Особенно, мужчинам несвободным...

Азиат кивает с пристыженным видом.

– Тогда не съем ни кусочка твоей стряпни. Даже если придется умирать с голоду.

– Отлично, – отворачиваюсь от него, складывая руки на груди. – Все равно у меня больше ее нет.

Я веду себя просто чудовищно. Тёмин босс не сделал мне ничего дурного, но я отчего-то решила переложить на него всю вину за свое разбитое в очередной раз сердце. Знаю только: если он выдержит меня такую – капризную, раненую, неприступную; если не бросит и не вспылит – я смогу доверить ему что угодно. Даже свою душу.

– Надя, мне все равно, что там случилось на корпоративе, – снова подает голос Мин, напуская на себя серьезный вид. – Давай представим, будто ничего не было, ни помолвки, ни кольца этого злополучного. Хорошо, что ты сдала его в ломбард! Там ему и самое место...

Усмехаюсь и поднимаю в воздух правую кисть, на которой красуется главный «виновник происшествия». У более худой Лидии руки, оказывается, толще моих: предназначенное для безымянного пальца кольцо в моем случае комфортно сидит только на указательном.

– Боюсь, так не получится. Сдать я его все-таки не смогла. Хотя воровка так бы и сделала, наверно.

«Сложное» лицо парня проясняется. Он смотрит на меня с удивлением и, что уж скрывать, облегчением.